Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

В своем будущем я не обращал особого внимания на женскую моду, но… Тяжело не заметить уггиманию! Хорошо помню, как однажды отвесил челюсть, случайно заметив ценник в три сотни баксов за тривиальные чеботы из овчины. Стал присматриваться и поразился, как много девушек используют эту обувь. Но окончательно шаблон мне вынесла случайно замеченная на улице Тель-Авива серфингистка в угги[1117] и бикини. Не выдержал, поинтересовался у сестры — и получил целую лекцию про стоптанные пятки, укороченные ноги и прочие сентенции, общий смысл которых сводился к простому: иногда не слишком красиво, но при этом всегда исключительно удобно. Что еще нужно для советского средневековья?

Приличный кусок овчины удалось найти без особого труда в виде «спинки» от старого полушубка. Пришлось только хорошо вымыть, расчесать и остричь слишком длинный мех парикмахерской машинкой. Наружный слой я зачистил мелкой шкуркой. С окраской было сложнее. Бежевую и коричневую гамму Катя забраковала начисто, не помогла даже апелляция к «норковому» цвету шубы и берета. По ее мнению, если сумка черная, перчатки черные, то и сапоги тоже должны быть черными или, на крайний случай, темно-серые. Глупо, конечно, но семейная жизнь быстро отучает от споров с женой. Хуже, что такое решение напрочь исключило «народные» и описанные в разнообразных справочниках рецепты с привлечением настоев коры ольхи, дуба, грецких орехов и прочей чепухи.

Начал с самого простого — выдавил из «черного» стержня для шариковой ручки чернила, развел их в 646-м растворителе… Результат превзошел все ожидания! Ровный цвет, глубокий, устойчивый к царапинам и воде прокрашенный слой. На всякий случай после окраски щедро «подкормил» кожу медицинским вазелином. Хорошо, что тут у продавщиц в аптеках воображение не подогрето соответствующими фильмами, обошлось без идиотских улыбок.

С лекалами пришлось помучиться сполна. Никогда бы не подумал, что работа обувщика настолько сложна, хорошо хоть решил сначала попробовать на тряпке. Хотел даже бросить, но после десятка попыток начало выходить что-то более-менее приличное, благо угги страшно далеки от модельных туфель. На радостях перешел на шитье овчины, после минимальной подстройки машинка «Подольск» прекрасно справилась с пошивом шкуры. Вместо обычных ниток в ход пошел первоклассный капрон, которым увязывали жгуты проводов, и специальная промышленная игла, с хвостовика которой на наждаке сняли «фаску», иначе она не лезла в держатель. Государство и в этакой мелочи старалось усложнить применение инструмента «с работы» в быту.

Однако быстро выяснилось: кожа не прощает ошибок, и работать с ней нужно вдумчиво, не забывая про клей и легкий молоток для «проколачивания» сгибов будущих швов. И все равно окончательный результат оказался весьма далек от изящного минимализма серийного производства. Чтоб хоть как-то скрасить посредственный внешний вид, пришил на задник броский «лейбак», тряпичный прямоугольник, на котором по трафарету, вырезанному с использованием ноутбучного шрифта «PilGi», рельефно «протампонировал» силиконовым герметиком слово ChoBoots и значок копирайта. В СССР к «фирме» особый пиетет, летом покупал в комиссионке итальянские солнцезащитные очки, так кучкующаяся около выхода «модная» молодежь у висков крутила, когда я первым делом отковырял от стекла зелено-красно-белую этикетку и с безразличным видом выкинул ее в урну вместе с остальной упаковкой.

Работа над подошвой была намного проще и шла параллельно, благо технология склейки и материалы не сильно отличались от сноубордовских. Собственно, хитростей никаких — сравнительно толстый слой жесткой «микропоры» вклеивался между листами резины. Даже не поленился — заказал для любимой жены специальную форму для отливки ходовой поверхности, с развитым рисунком против скольжения, как это принято в будущем.

…Результат работы вышел не слишком изящным. У меня были подозрения, что Катя забракует угги моего производства, и дело к тому шло, но все изменила пробная прогулка, на которую я уговорил жену. Через полчаса от ее скептицизма не осталось и следа, мягкие, легкие и при этом поразительно теплые сапоги получили признание. Практичность и удобство без особого труда победили дизайн, не до изысков в СССР 60-х.

Презентация ChoBoots в коллективе НИИ «Интел» пошла по похожему сценарию. Сперва косые взгляды на «буржуйскую новинку», чуток притворные комплименты и просьбы померить… Скоро стандартные вопросы «где достала» посыпались на Катю градом. Она запиралась не долго, ответ «сшил муж» немало шокировал сотрудников и вознес мой авторитет на прежде недосягаемую высоту. Уж очень любят в Советском Союзе тех, кто может что-то сделать руками, видать, сказывается крестьянское прошлое и тяга к утопии натурального хозяйства. Но потенциальных желающих отбило сразу — у руководителя никак не купишь обновку, даже тут понимают: то, что сделано для жены, ни в коем разе не будет повторено за деньги. Постепенно все затихло, накатывающий новогодний праздник представлялся окружающим куда более важным вопросом.

Однако я рано расслабился. Не прошло и недели, как «обувное дело» закрутилось с новой силой. Началось оно вполне тривиально, со звонка секретарши:

— Да! — Я привычно подкинул к уху затертую трубку ближайшего бездискового телефона.

— К вам товарищ Галустян, — объявила хранительница директорских дверей.

— А как он сюда попал? — насторожился я.

Такой сотрудник в НИИ не числился, похожих пропусков я не подписывал, с проходной не звонили. Разумеется, наша охрана устроена на первый взгляд очень мягко, но не настолько, чтоб ее мог миновать первый встречный.

— Да к жене он приходил, — рассеяла мои подозрения секретарша. — Она в бухгалтерии работает.

— А-а-а! — протянул я. Действительно, еще удивлялся, откуда у высокой, фигуристой блондинки такая необычная фамилия. — Ну пусть тогда заходит, коли пришел.

Через несколько секунд через дверь буквально просочился, другого слова не подобрать, широко улыбающийся господин лет сорока. Небольшого роста, чуть полноватый, черноволосый и черноусый, он вполне укладывался в стереотип человека с Кавказа. Более того, я не успел оглянуться, как на столе невообразимым образом материализовалась бутылка темного стекла, судя по всему — неплохого коньяка.

— Ариус Ваграмович. — Гость протянул мне руку. — Можно просто Арис, — добавил он, твердо отвечая на пожатие.

— Присаживайтесь. — Я постарался растянуть губы в самой широкой ответной улыбке из возможных и указал на стул.

Едва повисшую паузу прервала секретарша, она без всякой просьбы влетела в кабинет наперевес с дежурным подносом, извиняясь, похлопала ресницами, расставила чашки и