Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

движение до следующей паузы – я никогда ничего подобного не видел и даже не слышал о таком приёме, ещё придумать надо! Но какую же надо было организаторам провести подготовку, чтобы добиться столь изумляющей слаженности!

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Замерли. Лишь дрожит пламя факелов.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Загипнотизированная собственными криками, постоянным ритмом и размерностью, колонна бунтовщиков вела себя, как живой организм. Охотящийся! Всё ближе и ближе к жертве подползал фантасмагорический удав… Кто тут вздумал сопротивляться? Посмотри на нас, схватись за сердце и сиди дома, пока цел, горожанин!

Пора драпать, заметят.

Вернувшись к крыльцу гостиницы, где меня уже ожидали напуганные до полусмерти служки, я бегом поднялся по лестнице и влетел в просторную комнату мужиков, где царил нормальный живописный бардак, по углам было разбросано всё, что только можно.

– Сейчас они пройдут мимо, смотрите, только осторожно, сильно не высовываясь! – предупредив ненужные расспросы, я сразу подошёл к одному из окон, отодвигая тяжёлую портьеру и открывая створку.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Всё ближе и ближе.

– Лана, а где твой арбалет? – раздался за спиной тихий голос воина.

– Это же не вольный город, Гел, смотритель лицея заставляет студентов сдавать оружие на хранение, под ключ. Увы, я не смогла его забрать.

– А кинжал? – спросил Гика.

– В сумке.

– Доставай, и на пояс.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

Все прильнули к открытым окнам.

– О боже! – вскрикнула Лана, пытаясь показать пальцем.

– Не маши руками, смотри и молчи! – Геллерт силой опустил её руку вниз. Подняв указательный палец и склонив голову, он и сам превратился в слух. Со стороны перекрёстка, из сумрака, всё нарастая, долетал мощный рев.

Выглядывать было неудобно, приходилось выворачивать шею.

– Мира и добра! Мира и добра! Мира и добра!

И вот они пошли мимо нашего убежища, поочерёдно появляясь в узкой каменной рамке, как в видоискателе или на экране смартфона. Далеко не у всех были недавно вырубленные шесты, которыми они стучали по мостовой! Из вооружения у бунтовщиков имелись тяжёлые дубины, утыканные гвоздями, сабли и мечи, копья и топоры: боевые и плотницкие, длинные крестьянские цепы и вилы. Когда колонна замерла в очередной паузе, я заметил в руках у двух мужчин боло, такие же, как я видел у Гики.

По краям строя, будто конвоиры, с промежутком в десяток шагов шли мальчишки, и у каждого в руках была праща. Даже детей привлекли…

– Мира и добра! Мира и добра!

Колонна прошла, теперь кричалка звучала всё глуше и глуше.

Ух, ух, ух…

Отстранившись от подоконника, я подошёл к кровати, отбросил в сторону куртку Геллерта и тяжело сел. Да уж, есть над чем задуматься… Только ненадолго, обстоятельства подстёгивают.

– Хе! Мира и добра! Вы слышали это враньё? Мира ли они хотят, добра ли?! – вскричал Геллерт, опоясываясь поверх кольчуги. – Силы небесные, у меня от огней факелов и ряби толпы глаза заболели! В этом стаде собралось не меньше полтысячи голов, и ещё пара сотен черни ждёт на площади… Это большая сила, вряд ли рота гвардейцев лорда насчитывает более полусотни… Охамели! Кричат, грозят оружием!

– Откуда же их столько взялось? – спросил я задумчиво.

– Да тут нечего и думать, дружок! Здесь, на севере, ничуть не меньше бездомных бродяг и ленивых крестьян, чем на побережье, где их столько же, сколько мидий на береговых камнях. Большинство этих бездельников осмеливается выползать на люди только в дни больших праздников, когда население беззаботно, а шериф добр. Покажись они на городских улицах в другое время, так сразу же получили бы мётлы в руки! На границах всегда бродят целые шайки разбойников, грабителей, стаскивающих в своё логово награбленное, вот и они, вернее всего, присоединились к бунтовщикам…

– А с ними и жители Южного Лигано, спаленного лордом по скудоумию, – добавил Гика. – Теперь они, разозлившись не на шутку, вернулись из ссылки, решив из Грандура сделать вольный город.

– Никаких сомнений! – кивнул ему воин. – Костяк этого сброда составляют местные жители. Знаете, друзья, меня удивляет только одно обстоятельство: когда они сумели так хорошо сплотиться? Хотя, быть может, это лишь игра моего излишне трезвого воображения… Киваешь, Марк? И ты подумал о том же? Да-да! Им надо было хорошенько потренироваться под руководством опытных людей. сделать несколько проходов… Где?

– На любой дороге, Гел, – очень резонно вставила Лана.

– А ведь точно, я не подумал, – признал тот. – Но без вожака такое невозможно.

– Вожди есть, Геллерт, и мы их видели.

– Ты говоришь о серых, Марк? – Он перестал ходить по комнате и повернулся ко мне.

– Не только.

– Подожди… Что, и наш знакомый паломник с ними заодно? Ну да, они болтали на углу… Чёрт, да это же настоящий заговор!

– Это всё проклятые американцы! – жахнул Гика.

Как молотком по столу. Вот и весь анализ.

Там, в моей земной реальности, для столь однозначного вывода продвинувшемуся на острие виртуальной атаки блогеру понадобилось бы написать несколько многобуквенных статей, то стесняясь теории заговора, то приплетая её к месту и не к месту. Развернуть полемику, разругавшись с сотней коллег, собрать дополнительные сведения…

Простой человек с земли в эту муть не лезет, отлично понимая и правильно оценивая происходящее сразу, исходя из своей жизненной опытности. Сложил дважды два – получил очевидный результат. Ибо жизнь устроена просто, если ты умный от природы.

– На моей родине их называют так – партнёры.

По-русски назвал.

Все трое тут же попробовали произнести незнакомое слово – получилось легко, разве что с «Ы» не очень.

– И всё-таки, Гика, почему ты так решил?

– Если есть бараны, то где-то рядом должен быть пастух, так мне говаривал покойный папаша… А у серых есть Орден, что тут размышлять, хозяин? И этот паломник – человек необычный, это сразу видно было, ещё в таверне. Как он бросился в бой с призраками! Заурядные бродяги-духовники такой решимостью не отличаются, себе на уме людишки.

По-моему, исчерпывающее объяснение.

– Постойте! Ведь этот чёртов хитрюга Орон совсем недавно был далеко отсюда, явившись в Грандур всего на день-другой раньше нас! – опять подхватился Геллерт.

– Мы надолго задержались в Бикаде, – напомнил я всем. – Но тайна есть. Утром того дня, когда мы разъезжались от славной таверны Деза Спири, паломник направился не на юг, а в Балместри, теперь-то я это понимаю… Пробыл он там недолго – и обогнал нас, вполне может быть, и вовсе не заглядывая в Бикаду. А вот серые шли следом.

– Ты хочешь сказать, что Орон что-то замышляет и в родном городке Ланы?

Господи, Геллерт, зачем опять пугаешь девчонку, даже если ты и уловил суть? А тебя, Марк, кто за язык тянет? Я посмотрел на неё. Лана Картич сидела на стуле, приоткрыв губы, и взволнованно покусывала край куртки.

– Не согласен, Гел. Балместри – вольный посёлок, там давно всё налажено, и изменить порядок вещей будет очень непросто.

Но она меня не услышала.

– Пречистый Ванк, что же будет с моим бедным Балместри? – спросила она. – Боюсь, что сказанное вами сулит ему мало хорошего…

Я молча отвернулся.

Напротив того окна, где стоял, – стена без проёмов.

Очень старое здание без заведений, неоднократно надстраивающееся, с одной эмблемой над крыльцом, в таких живут династиями, поколениями. Год за годом старый дом переживал с хозяевами все горести и радости, редкие праздники и тяжёлые будни. Стена кое-где дала извилистые трещины, в изобилии обрамлённые махристой плесенью, – отсюда её зелёные пятна причудливо разрастались во все стороны. Дикий крепостной плющ с густой, подобной мозаике листвой, цепляясь воздушными корнями за каждую неровность поверхности, годами старательно отыскивал для себя путь наверх, к свету, всё шире и шире расползаясь по серому камню.

Чем больше стареет здание, тем быстрей на его основе зарождается новая жизнь.

Этот процесс хорошо заметен в заброшенных фортах и в руинах старых укреплений больших городов. Люди уходят на новое место, перестав ухаживать за постройками, и природа тут же берёт своё. Постепенно в кавернах начинают скапливаться пригоршни почвы, здесь и там прорастает трава, а потом к разрушительному действу подключается и молодая поросль деревьев, которая по мере роста всё энергичней разваливает крепнущими корнями потрескавшийся камень.

Новое из тления. Это нормально, идёт мягкое восстановление, с возможностью шага назад, если человек опомнится и вернётся. В чём-то это даже красиво.

Однако ржавчина – тоже восстановительный процесс. Быстрый и безжалостный. И в нём нет никакой прелести.

Какое тихое было местечко…

Почему-то все замолчали.

Геллерт Де Вельд обвел взглядом увешанную гобеленами комнату,