Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Я виделся с ним, но только утром, — ответил Марк. — Он поручил мне весьма неприятное дело, и я весь день на ногах. Полагаю, что ужин уже готов? — он невольно взглянул на книжную полку и его глаза вспыхнули. Он подошёл ближе, читая названия книг на теснённых золотом корешках. — Откуда здесь столько сокровищ! — невольно вырвалось у него.

— Их собирали графы де Лормы, и я в том числе, когда ещё был наследником де Лианкуров. Аделард успел добавить сюда только вот эту книгу, «Искусство боя», написанную бароном де Рео.

— Но ведь сохранилось всего три экземпляра этой книги! — воскликнул Марк. — Одна в королевской библиотеке, вторая в библиотеке альдора Синего грифона, а третья…

— У тебя, — маркиз подал книгу ему. — Впрочем, тебе это теперь не интересно, ты ведь не собираешься больше воевать!

— Увы, — проворчал Марк, листая рукописные страницы. — Моя война вряд ли когда-нибудь закончится. На страже мира часто приходится стоять с мечом в руках.

— Почитаешь её потом, а сейчас пойдём ужинать, мой мальчик, — усмехнулся маркиз, с удовольствием глядя, с каким трепетом его внук касается старинных листов пергамента, испещрённых изящными буквами, вышедшими из-под пера переписчика.

Он настоял, чтоб за столом с ними сидела Мадлен, и во время ужина с удовольствием обсуждал с ней нравы при дворе, новую моду, которая казалась ему довольно странной, и свежие сплетни, принесённые в её дом многочисленными гостьями, как предлог визита. Всем хотелось посмотреть на загадочный особняк де Лормов внутри.

Потом Мадлен ушла, сославшись на хозяйственные дела, а Марк и его дед задержались за столом, смакуя вино и обсуждая более важные дела. Маркиз явно вознамерился вернуться ко двору и занять там привычную для него позицию, обеспечивающую его влияние на дела королевства, а для этого ему нужен был максимум информации о том, что происходит во дворце. А Марк был поистине бесценным её источником, тем более что ему были известны не только факты, но и их тайная подоплёка.

Кувшин с вином уже опустел, но их разговор всё так же продолжался, и Марк уже начал получать от него удовольствие, когда неожиданно на пороге гостиной появилась Мадлен. Она была бледна и тяжело дышала, её глаза расширились. Марк встревоженно вскочил, глядя на неё, но она только указывала куда-то назад и качала головой.

— Там… внизу… — наконец с трудом смогла выдавить она.

Спустя несколько минут Марк стоял посреди самого нижнего зала в подвале своего дома и ошарашено смотрел на стоявшие вдоль стен сундуки. Он видел их раньше, но тогда они были заперты на замок. Теперь же их крышки были откинуты, и в свете укреплённых на стене факелов в них сияли россыпи серебра в слитках и монетах, аккуратно уложенные сервизы и церемониальная посуда, отделанная полудрагоценными камнями. В некоторых сундуках стояли ларцы, доверху наполненные золотыми монетами и украшениями, причём это были мужские массивные цепи, браслеты и пояса, а также искусно сделанное оружие. Всё это сверкало россыпями рубинов, изумрудов и сапфиров.

— Что это такое? — спросил Марк, оглядывая ряд сундуков. — Откуда всё это?

— Ты думаешь, что графы де Лормы ходили в рубище и ели с глиняной посуды? — небрежно поинтересовался маркиз. — Или полагаешь, что они отправлялись в бой, натянув ржавую кольчугу? Где же это? — он решительно направился к крайнему сундуку и, откинув бархатную ткань, извлёк оттуда красивый шлем, отделанный золотыми узорами. — Вот он, мой доспех, в котором я победил на королевском турнире, устроенном в честь нашей победы над алкорцами. Это было ещё при короле Франциске. Вон ту чашу… Нет, другую, ту, что с вставками из опала, я заказал в год рождения Аделарда и подарил ему после того, как он получил титул графа де Лорм. А это пояс моего деда. Он надевал его по торжественным случаям. Его я тоже подарил Аделарду. Теперь это всё твоё.

Марк молча смотрел на него. Маркиз рассмеялся.

— Ты думал, что если твой титул принадлежит наследникам, то это что-то не такое уж важное? Нет, мой милый, де Лормы — это полноценный род. Кстати, почему бы тебе не добиться от короля, чтоб титул стал просто наследуемым?

— Нет, — отрезал Марк.

— Ладно, — пожал плечами маркиз. — Вернёмся к этому позже. А чего ты испугалась, моя милая девочка? — он ласково взглянул на потрясённую Мадлен. — Уж не решила ли, что здесь мы прячем награбленные сокровища? Уверяю тебя, здесь всё приобретено честной службой на благо королей Сен-Марко.

— Это всё наше? — растерянно проговорила она, озираясь по сторонам. — Но почему здесь?

— Ты права, моя милая, — озабоченно кивнул маркиз. — Этой красоте место наверху, ну кроме денег, разве что. Но ведь дом столько времени пустовал, вот и пришлось всё ценное спрятать в подвале. Я уверен, что ты найдёшь наверху место для этих милых безделушек. Здесь есть и женские драгоценности. Тебе будет, чем удивить двор на ближайших пирах. Но это всё потом! А пока закрывайте сундуки и пойдём наверх. Тут слишком душно.

Мадлен поднялась первой, а Марк задержался, чтоб помочь деду преодолеть крутые ступени, ведущие из подземелья.

— Ты поражён? — спросил маркиз, остановившись на площадке лестницы, чтоб немного отдохнуть. — Неужели ты думаешь, что в подвалах де Клермонов и Вайолетов нет таких сундуков? Или этот твой странный друг граф Блуа, который вышагивает по дворцовым залам, увившись золотыми кружевами, не хранит в своём доме сундуки с золотом и серебром? Почему ж тебя это так удивило?

— Удивило? Пожалуй, нет, скорее, испугало, — немного подумав, признался Марк. — Я привык жить налегке, сегодняшним днём. Такая жизнь обеспечивает определённый уровень свободы. В этой сокровищнице я увидел угрозу как раз этой свободе.

— Свобода не зависит от подобных вещей, Марк. Многие люди, которые, как ты говоришь, живут налегке, на самом деле страдают от безденежья, они завидуют другим, клянут свою судьбу и ищут любую возможность получить монету-другую. Они рабы своей нищеты. А есть рабы своего богатства. Но ты не из них. Я не хочу, чтоб то, что я тебе навязал, стало для тебя обузой. Бери из этого только то, что тебе нужно, остальное передашь своему сыну. Ты вовсе не обязан менять свою жизнь в угоду образу богатого наследника. Чем больше я на тебя смотрю,