Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

косогора действительно оказался прекрасным, хоть мольберт доставай. И достал бы, если б умел рисовать. Сколько раз за время странствий я пожалел, что у меня нет фотоаппарата! Увы, из всех средств фиксации впечатлений у меня имеется только карта и дневник… Справа от меня тянулось лесистое побережье крутояра, слева – панорама посёлка, вдалеке – Элон, и над всем этим раскинулось голубовато-стальное небо с почти летним солнцем. Воздух был настолько свежим, что хотелось вдыхать его как можно глубже.

Ещё один транспортный узел, ведь отсюда точно так же, как из столицы теллинов, можно ходить вниз по реке… Стоп! А не ведёт ли от Балместри дорога к этой водной артерии? По идее, там недалеко. Надо обязательно спросить об этом Лану. Чтобы не забыть, я достал из сумки дневник и сделал пометку.

Посёлок большой, с воды таким не выглядел.

Улица, действительно, одна, а вот домов и прочих строений много. Ошибается рыбачок, здесь гораздо больше двух сотен жителей! Так часто бывает: аборигены не видят дальше своего носа, то есть привычного маршрута «работа – дом». А, ну да, у него же здесь любимая тёща живёт… Лишний раз старается не наезжать.

Тракт находится под постоянным наблюдением, путь с запада контролирует высоченная наблюдательная башня, больше похожая на боевую – две баллисты наверху, не шутка. Выше по течению поселение вплотную граничит с полосой строевого соснового леса с редким подлеском, ниже – протяжённая луговая долина с береговой террасой.

– Вымотались с дороги, бедолаги, еле плетутся, – заметил Геллерт, глядя на медленно приближающуюся колонну.

Ого! Шесть или семь повозок, паромщикам действительно придётся трудиться весь световой день!

Где моя подзорная труба?

Караван уже подъехал к западным воротам частокола, широкой дугой защищающего поселение с берега, и я, повернувшись, взглянул на пеструю толпу, следовавшую за повозками – бедолаги, сменяясь по очереди, всё так же шли пешком. Мужчины и женщины заходили на территорию Бурлена, некоторые что-то кричали, взмахивая от радости руками, и по их поведению чувствовалось: только сейчас с этих уставших людей свалилось бремя страха перед трудной и даже опасной дорогой. В середине процессии выделялся довольно высокий человек с длинным мечом на поясе, угрюмый и чернобородый, с колючим взглядом и твёрдым ртом. Странно, почему этот не верхом, в бою коня потерял или волки загрызли ночью?

Вот они нарушили свои ряды и смешались с рыбаками и поселковыми зеваками, для которых, при событийной скудости размеренной жизни, прибытие столь большого каравана всегда сродни празднику. Смеющиеся лица и радостные крики детворы показывали, что гостям тут рады.

– Я вот что думаю, дружище, – медленно произнёс Гел. – В местный кабак сейчас лучше не ходить.

– Это точно, – согласился я, думая о своём. – Подожди, Гел…

Возничие сразу повели повозки с уставшими упряжками вниз, к причалам, а народ начал рассасываться, разбредаясь по интересам и целям.

– И не упрашивай! Там будет сумасшедший дом, и ни одной свободной лавки!

– Гел! – я дёрнул друга за рукав и прошипел: – Да посмотри же ты на него!

Рыцарь Ордена Серых остановился и начал о чём-то выспрашивать у одного из зевак.

– Чёрт побери, Марк! Да это же серая сволочь!

– Ну, слава Ванку, заметил, наконец!

– И что теперь нам делать?

Мне пришлось помолчать. Заминка в планах…

Как-то уж очень неожиданно всё произошло. Болтались себе спокойно по Элону, ловили на живца, никто не клюнул, расслабились – и столкнулись вот так, почти нос к носу. Я ведь рассчитывал, что, как только мы после неспешной прогулки по городу направимся к реке, местная агентура, если она работает в Элоне, отреагирует оперативно, ведь кто знает, вдруг мы собираемся уехать?

– Вот так штука! Негодяя надо немедля оглушить, схватить, связать и доставить к командору Ханеди для обстоятельного допроса! – не дождавшись, Геллерт сам ответил на свой вопрос.

Я поморщился.

– Говорил ведь тебе: из них ничего не выпытаешь! Заклинания или снадобье, может, они заговорены или загипнотизированы, призраки их знают… Серые выполняют свою миссию или умирают.

– Что ты сказал? Ещё одно новое учёное словечко, я не успеваю их запоминать! Объясни, что это значит – загипнотизировать?

– Не сейчас, чёрт тебя побери, Гел! – Мы стояли возле какого-то старого сарая, в стороне от всеобщей суеты, и серый покамест своего липового коллегу не заметил. Надо было торопиться. – Верь же мне, это бесполезно, я знаю! Кроме того, представь, что будет, если и сам командор окажется с ними в сговоре!

– Вот как? – смутился Геллерт. – Ты допускаешь…

– Допускаю что угодно, вспомни Грандур! По указанию партнёров серые начинают стягивать в Элон своих людей. Может, он первый. А может, и нет.

– Первый я! – гордо молвил охотник за головами, показывая на плащ. – Тогда мы его убьём, и вся недолга.

Пожалуй, друг мой прав, и это станет наилучшим выходом.

В городе чернобородого достать будет очень сложно, вряд ли лазутчик начнёт болтаться по подворотням – осядет на явке или в таверне. Риски же очень велики: в городе всегда много глаз, даже ночью. Да и труп спрятать сложно… А ну как схватят на горячем? На плаху идти, если не сможем убедить судей в своей праведности? Оставлять серого на воле тоже нельзя. Лазутчик может нести деньги для подкупа и на организацию мятежа, планы, разработки. Думаю, что, действуя строго по некой инструкции, серые не занимаются оперативной организационной работой непосредственно, для этого нужны «люди с земли», хорошо знающие местные обычаи, имеющие доверие у местных, связи и возможности для агитации и пропаганды.

Скорее всего, их было как минимум двое. Увы, тракты Ванкоры коварны, и какое-то дорожное происшествие внесло коррективы. Вот и коня у него нет.

Валить его надо. Тут.

Я плюнул на землю, и судьба чернобородого была решена.

– Всё надо делать осторожно и без шума, – быстро начал я, поглядывая в сторону серого. – Люди сейчас заняты, все возбуждены, однако каждый озабочен своими планами, и, если мы всё сделаем правильно, то никто ничего не заметит. Сейчас пройди мимо него, не останавливаясь, и сразу уходи вдоль крестьянских огородов в сторону сосновой рощи. Наверняка он направится следом. А я за вами, скрытно.

– Охотник за головами Геллерт Де Вельд, и бегает в огородах! – хмыкнул друг.

– Не сахарный, не растаешь, думай о другом – у противника на поясе добрый меч, а у тебя нет.

– А я говорил тебе, что и сам могу заточить!

– Всё! Так уж вышло! Хватит спорить о пустом, вдвоём как-нибудь справимся. Вперёд, храбрый воин-огородник!

Люди начали расходиться, и Геллерт пошёл на дело.

Чернобородый, похоже, не очень-то и торопился к переправе, решив, так же как мы, попутно ознакомиться с речным поселением. На перспективу. Больше всего я боялся, что друг начнёт играть в театр одного актёра: начнёт идиотски улыбаться, демонстрировать игривую гулящую походку, полную беззаботность и наплевательское отношение ко всему вообще. Что категорически не вяжется с практическим поведением рыцарей Ордена Полоски, которые всегда собранны, неулыбчивы и даже хмуры, не вступают в ненужные контакты и, похоже, категорически не любят театр и театралов.

Когда воин приближался к цели, серый стоял к нему спиной, внимательно рассматривая посёлок. Медленно проходя мимо, Гел легонько толкнул его плечом и спокойно пошёл дальше, почти сразу заворачивая налево, в сторону хозпостроек и огородов. Оглянувшись на наглеца, рыцарь Ордена быстро осмотрелся вокруг и тронулся следом.

– Хорошее начало, – сказал я сам себе и тоже двинулся. Сначала медленно – до груды старых бочек, возле которых остановился и ещё раз проверил, не заметил ли кто наши эволюции, не насторожился ли?

Да плевать всем!

Если Геллерт вместе с прилипшим хвостом двигался глубже, за рядами длинных сараев, то мне приходилось идти практически по самому бережку, прикрываясь жидким кустарником. Запаздываю! А друг без меча… Но только я бросился бегом, как почти сразу воткнулся в заросли высоченной крапивы.

– Проклятье!

Пришлось экстренно забирать вправо и наращивать скорость, перепрыгивая через внушительные щербатые пни, оставшиеся после вырубки. Оба плаща уже скрылись в сосновом бору. Сердце моё стучало – как там он?

Никто не кричал, не лязгала сталь. Какая сталь? Гел разве что тесаком парировать попробует, он у него больше моего в полтора раза.

Первые стволы сосен пролетели мимо, как только лоб не разбил! Где они?

Я остановился, тяжело дыша, и только тогда услышал характерный шелестящий звук.

– Гел?

– Марк! Давай быстрей сюда, поможешь!

Фу ты, мама дорогая… Жив!

– Ну, что? Как?!

– Там, неподалёку, есть подходящая расселина, – быстро сообщил он вместо ответа. – Вся в чертополохе и каких-то колючках. Давай туда его и сбросим!

Труп лазутчика лежал на пожелтевшей траве.