"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Только платить будешь не ты, малыш. Я возьму свое с генерала. Годы. Много лет его жизни. Он и так мой должник, давно и крепко.

Меня будто пригвоздило к месту. Вот оно, простое и подлое: я могу спасти триста тысяч человек прямо сейчас и заплачу жизнью Кутузова. Годы человека, который обнимает так, что трещат ребра. Поступать так подло, но и отказаться нельзя: на улицах гибнут люди. Я не знаю, что выбрать, и эта секунда тянется как час.

Но Кутузов справился сам.

Стиснул зубы, и амулет на его груди налился светом. Тень на плечах задергалась, будто ее держали за шкирку.

— Спасай людей! — рявкнул он, так что задрожали стекла. — Слышишь меня? Бери что хочешь, хоть все забирай, только спасай! Не торгуйся со мной, ведьма, делай!

Тень замерла, словно не веря своему счастью, а потом расхохоталась, звонко и молодо, и от этого смеха у меня свело затылок.

— Вот поэтому ты мне нравишься, генерал! — пропела она. — Сам, да еще и с криком бросаешься в бездну! За такое я бы и приплатить могла.

Тьма сорвалась с Кутузова и хлынула во все стороны разом, растекаясь по мостовой и под двери, заполняя город до самых окраин. Повсюду, где металась орда.

Кутузов качнулся и осел на колено. За те секунды, что тьма соскользнула с него он состарился прямо на глазах: виски совсем побелели, плечи опустились, лицо пошло сухими складками. Он успел проводить тень взглядом и сипло бросить ей вслед что-то неразборчивое.

А по городу прокатывалась резня. Там, куда дотянулась тьма, раздавались крики. И кричали отнюдь не люди.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

За тысячи верст от Канберры, посреди разнесенного двора поместья, Эль держал оборону.

Выглядел он, как всегда, обманчиво: грузный гусь в коконе живой тьмы, по перьям которого хлестали красные молнии, а в уголке клюва дымилась неизменная сигара. Напротив, не доставая ногами до земли, висела богиня. Кожа у нее отливала расплавленным золотом, за спиной плавился нимб, а в руках она держала длинный сияющий меч, которым уже не первый час пыталась достать гуся.

Эль раз за разом сшибал золотой клинок стеной черного огня, и двор от их ударов ходил ходуном. Богиня была сильна, спору нет, но и Бог Войны спуску ей не давал.

— Ты пойми, золотце, — проскрипел Эль, отбивая очередной выпад и отлетая на пару метров. — Я тут вообще-то губернатор. У меня документы, печать, приемные часы. А ты лезешь без записи и портишь газон!

За его спиной на крыльце особняка шла своя битва. Богиня вызвала своих прихвостней монстров и с ними пришлось драться девушкам. Маша работала клинками так, что отец бы прослезился. Света, давно потерявшая себя в ярости, с почерневшими глазами рвала тварей голыми руками. Люся прикрывала обеих, тыча в подступающих монстров пальцем, от которого тех отшвыривало на десяток шагов.

И когда казалось, что они вот-вот одолеют золотую тварь, с севера, со стороны Дикой Зоны, задребезжала земля. Это был топот тысяч ног.

Разрубив очередную тварь, Маша обернулась. И увидела как к поместью бежит орда. Это был Прорыв.

Эль скосил глаз на новую беду, не переставая отбивать атаки богини.

— Замечательно! — процедил он сквозь клюв. — Одной богини нам мало, теперь еще и Дикую Зону прорвало. Все, после войны беру отпуск, и пусть остров стережет кто-нибудь другой. Хоть бы и Валера.

И гусь, костеря свою губернаторскую долю, развернул одну половину тьмы назад — встречать свежую орду, а другой половиной продолжал держать золотую богиню.

Он был один на два фронта.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Город менялся на глазах. Там, куда дотягивалась чернота, монстры исчезали, будто их затягивало под мостовую. Улицы, минуту назад кишащие тварями, пустели одна за другой. Люди, кого не успели сожрать, забились по подворотням и подвалам, не смея выглянуть наружу.

— Миша! — Голос Лоры дрогнул, и я сразу понял, что новости скверные. — Дикую Зону на Сахалине прорвало. Стену снесли, и орда прет на поместье с тыла. Стоник еще держит рубеж, Угольки рубятся как могут, но орда обходит их и течет к поместью. Там совсем худо, Миша!

Внутри все оборвалось. Все мои сейчас там, дома, а меня рядом нет, и дотянуться до них я никак не могу.

Никак.

Все, что остается, не терять времени. Вся эта свора божеств пляшет под одну дудку, а дудит она здесь, в самом сердце города. Оторву Нечто башку, и поводки лопнут все разом, и на острове тоже.

Дорога одна, и ведет она прямо во дворец.

Я оглянулся на Кутузова. Генерал стоял посреди улицы, постаревший лет на двадцать, седой и осунувшийся. От него во все стороны хлестали черные плети, добивая тех тварей, до которых не дотянулась богиня.

Тень и человек работали вдвоем, и работали жутко.

Повернувшись ко мне, он махнул кулаком в сторону дворца.

— Чего встал⁈ Иди, отрывай башку главному гаду. Город мы с барышней приберем, не впервой нам с ней вдвоем хороводы водить!

Но и из бойцов воевать могли не все. Раненых Посейдон утащил под воду и латал, как умел, а ко мне подтянулись те, кто еще стоял на ногах. Богдан с Любавкой приземлились на крышу дома неподалеку, глаза у него горели после недавней обиды. Святослав встал рядом со мной плечом к плечу, клинок наголо. Подошла и Хана, перекатывая в ладонях искристый комок. Подтянулась Анастасия с парой зачарованных мечей.

Для рывка к дворцу этого хватало.

* * *

Чем ближе мы подбирались к черному дворцу, над которым иглой торчал шпиль, тем гуще давила чужая сила. Воздух делался вязким, тягучим, и даже свет был словно грязным.

Дойти нам позволили до площади перед дворцом. Там, на широких ступенях, наш небольшой отряд ждали.

Первым из-под арки выступило сияние, знакомое по башне. Вблизи оно оказалось высоким человекоподобным существом, на голову выше любого из нас, будто отлитым из раскаленного добела металла. Лица у него не нашлось, одно белое марево, стоило ему шевельнуться, как воздух вокруг тонко завизжал.

Следом на ступени высыпали генералы — четверо, один другого отвратительнее, обычный хаоситский зверинец, только покрупнее привычного и куда злее.

Мои бойцы сработали на автомате. Святослав сцепился с длинноруким уродом, не дав тому и шагу ступить. Хана растворилась в воздухе и объявилась верхом на загривке второго, со смехом