Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

откликнулась девушка. – Была у меня одна подружка-лунатик. Ночами она выбиралась из постели, отворяла двери и через слуховое окно выбиралась на крышу, где спокойно ходила по самому коньку и стояла всю ночь в обнимку с флюгером.

– И не убилась?! – восхитился воин.

– Лунатики никогда не убиваются, – уверенно заявила девушка. – Её вылечил один заезжий знахарь. Знаете, как? Он со всего маху ударил её по голове большой подушкой с заговорённым гагачьим пухом, бедняжка упала без чувств, а когда очнулась, ночные хождения прекратились, сейчас и сама не верит тому, что ей рассказывали родители.

– Сон – великая штука, – согласился Геллерт. – Один достопочтенный человек как-то сказал мне, что все вещи вокруг нас рождены нашими же мыслями, и когда ты перестаёшь думать, то пропадают и вещи. Поэтому я точно знаю, что когда я сплю после доброй попойки без единой мысли в голове, то все вы пропадаете… Твоя подруга спала неглубоко, и не все мысли исчезли, вот она и умудрялась контролировать своё тело. Ну что, мой учёный друг, угодил я в самое яблочко?

Растет у охотника за головами вокабуляр, прямо на глазах.

– Пожалуй…

Я потянулся, сцепил руки и хрустнул костяшками пальцев.

– Как там, не видать ещё Выселок?

– Не уверен, что это селение вообще есть на белом свете. Мужики любят почесать языки впустую, вот и наплели с три короба, а Гика и поверил. Человек разумный должен держаться подальше от трепачей. Но если бы все мы были разумными, то и бед бы не было… А они есть.

– Хорошо, если так. Мы уже близко к цели, лучше бы без пауз.

Дилижанс миновал одинокую скалу, чащоба начала редеть, между полосами тайги показалась широкая поляна.

– Марк, мы там с возничим поговорили немного, подумали да посоветовались…

– Готов слушать, – кивнул я, с трудом сдерживая зевоту. Трудно переключиться с глобальных проблем на обыденность.

– Скажи, ты ведь не всё рассказал командору?

– Конечно.

– И про серых ничего?

– О них ни слова, только о подозрительных чиновниках. Иса Ханеди показался мне человеком ответственным, преданным родному Элону и неподкупным. Но от греха подальше… Рассказал о происшедшем в Грандуре во всех красках.

– И о паломнике ни слова?

– Гел, что ты меня пытаешь? Ни слова! Не смог!

– Я понимаю, это было бы не по-нашему, – вздохнул воин. – Клятый Орон крепко помог нам. Ещё ведь неизвестно, как бы мы выбрались из города! Просто интересно, знавал ли его командор? Ведь Орон – человек заметный, такой и должен возглавить бунт.

Я пожал плечами.

– И вот мы с Гикой подумали…

– Да о ком же вы, чтоб ты лопнул со своими загадками, подумали!

– О Милии! – рявкнул Геллерт.

Услышав уже неоднократно звучавшее в салоне имя, Лана с интересом посмотрела на нас: вдруг опять начнём нахваливать.

– При чём здесь эта певичка? – с недоумением спросил я и тут же заткнулся.

Конкретно.

У меня отличная память, профессиональная, тренированная. В голове чуть не загудело, мысли побежали одна за другой, образы, запахи и звуки быстро сменяли друг друга.

– Ты хочешь сказать…

– Будь я проклят, если не она! Под свои же напевы посеет смуту в души жителей Бикады! Посуди сам, Милия – очень уважаемый человек, ее любят и ждут, слова песен разбирают на буковки и во всём ищут что-то этакое! – он сочно щёлкнул пальцами. – Тихая девушка со стальным сердцем и храбростью льва! Она рождена для того, чтобы смущать людей.

– Но ведь Милия слепа, – возразил я неуверенно.

– Ага! Тоже сомневаешься?

Как сказал тот простолюдин: «Это наша любимая Милия! И право же, она всегда уважает здешний народ! Почему власти Бикады не возьмутся за дело и не выпорют этих жлобов-трактирщиков, платящих за такие песни сущие гроши? Девица – гордость Ванкоры, но что я вижу? Любой владелец кабака из моей Мидовы за стыд почтёт, если такая знаменитость пройдёт мимо его заведения, а здесь бедная девушка вынуждена петь в самом задрипанном кабаке!»

Да уж, такая бестия действительно может поднять и повести в бой толпу.

В виде мягкой силы. Ведь вольная Бикада в освобождении от ига не нуждается, там просто нужно сменить всю власть. Соответственно, для такой тихой подрывной работы совсем не нужен яркий герой, вроде Орона. Нужна именно мягкая, тихая сила…

– Пречистый Ванк, а ведь это может оказаться горькой правдой! – признал я.

– Что, друзья, красная мандолина отменяется? – горько спросила Лана.

– Ничуть, дорогая. Музыка вечна… Просто очень плохо, когда знаменитая певица оказывается под подозрением в подготовке мятежа.

– О каких подозрениях ты говоришь, Марк? По-моему, всё ясно!

– Только о подозрениях, Гел! – отрезал я. – Хватит о грустном, информация принята к сведению. Она не радует, но сейчас не до того, нам надо спешить, если хотим быть в Долине Башен до темноты.

Дорога уверенно шла в гору. Снег прекратился.

Скоро перевал.

* * *

Не специалист я по зиме и лютым холодам, никогда не жил на северах или в Сибири.

Я вообще-то из Москвы, климат Подмосковья для меня оптимален, лучшего и не надо. Правда, редко там бывал, всё больше в городе… Однако много читал, готовился. Всё больше в теории. И поэтому многое в новинку.

Уже в самом начале дороги через перевал улучшившаяся погода подарила нам замечательные кругозоры. На востоке путь перекрывала гребенчатая цепь красноватых утесов, на севере – ещё более заметные, даже за дальностью величественные горы с двумя остроконечными вершинами, блистающими вечными снегами. Слева – чуть просевшая трапеция наподобие белой палатки; справа – конус. Названий на карте нет, поэтому так мы их и поименуем: Пирамида и Палатка. И на карту.

Здесь начинается зона высоких горных пихт, климат, как я представляю, среднесибирский. Выше километра тайга заканчивается бурой полосой пожелтевшего криволесья, там стоит мелкий изогнутый лес, большую часть года придавленный снегами. Ещё выше – горные луга, сейчас не зелёные, а сероватые.

По склонам тут и там видны лавинные прочёсы. Там, где лавины бывают реже, ухитряется закрепиться бук – характерного вида деревья, угнетаемые снегами, стелются вниз по склону и, лишь окрепнув, устремляются к солнцу. Слабые лавинки для такого пружинистого леса не опасны.

Вроде бы подъём прекратился, дилижанс вошёл в поворот.

– Селенье впереди! Хибары какие-то, народ шевелится! – громко проорал сидевший на облучке Геллерт.

– Вот и Выселки, – произнёс я с облегчением.

Значит, едем правильно, хорошо. Недоумение вызывает отдалённость от тракта и города, сложно тут жить. Подхватив отточенные до бритвенной остроты копья, возничий поторопился сесть рядом с воином, мы же с Ланой смотрели в окна.

То там, то здесь возле дороги я видел группы низких уродливых жилищ, больше похожих на охотничьи балаганы, нежели на нормальные дома. Позор вам! Неужели нельзя было поставить нормальные срубы? Лес вокруг есть, и неплохой… Местоположение балаганов, порой укрытых в высоком кустарнике и камнях, выдавали столбы черного дыма, выходящего прямо через крышу – свидетельство примитивного быта и чрезвычайно низкого благосостояния хозяев. Кое-где в кривоватых дверях стояли угрюмые бородатые аборигены без шапок, из-за их спин высовывались чумазые дети. Что ж, если внутри топят по-чёрному, то всё будет в грязи и копоти. Двускатные кровли из наваленных веток почти касались земли, скорее всего, это полуземлянки.

– Гика, не задерживайся, едем без остановки!

– Да я и не собирался, хозяин!

Ну и видок у отселённых! Чуть поодаль сбились в кучу, словно стая голодных крыс, какие-то одичавшие существа – некоторые даже босы, с голыми по локти руками, и это на таком холоде… А ведь все с оружием! Кроме дубин, каменных копий и топоров у дикарей были луки и железные сабли.

Неожиданно дилижанс остановился, заржали лошади.

– Ты приготовься на всякий случай, – бросил я Лане, одновременно отмечая, что в таких ситуациях она давно уже и сама может принимать решения.

Встал, глядя в переднее окно, потом открыл дверь.

Перед упряжкой застыл здоровенный мужик в короткой шерстяной накидке, в руке он держал увесистый каменный топор. Натуральный неандерталец! Чёрные волосы забраны назад в две длинные косы, борода торчит во все стороны. И что, ты, лохматый, мзду за проезд взять решил?

– Мы можем хорошо заплатить за проезд! – крикнул я, одновременно удерживая рукой разгорячившегося Геллерта. – Клянусь, мы едем с миром и ничего вашего не возьмём!

– Вы и так не возьмёте! – ответствовал бородач.

– Тогда прочь с дороги! – предупредил его Гика, поднимая хлыст.

Здоровяк не собирался подчиняться требованию возничего. Усмехнувшись, он махнул левой рукой и на незнакомом языке что-то рявкнул в сторону.

Почти сразу Лана сообщила:

– Ма-арк! Они приближаются, две группы дикарей…

– Похоже, будет атака, –