Год без лета - Дмитрий Чайка

— Переговоры! — заорал Орест, запрокинув голову вверх. — Старшего зовите!

— Ну, чего хотел? — на стене появился недовольный Менелай, который сыто рыгнул, поразив Ореста в самое сердце. У того уже брюхо подводило от голода. Питались они сейчас крайне скудно.

— Дай убитых забрать! — крикнул Орест и осекся. — Дядя? Ты?

— О-ох! — Менелай даже рот раскрыл. — Правильно ванакс сказал, что ты, пес шелудивый, на свою родину врага приведешь. И как тебя еще молния не убила? Как земля носит такого?

— Ванакс? — оскалился Орест. — Все еще задницу лижете приблудному дарданцу? Не стыдно тебе, дядя? Ты же от рода самого Пелопа!

— Не стыдно, — равнодушно ответил Менелай. — Он Морского бога сын. Если бы ты, босяк, Энгоми своими глазами увидел, то таких глупостей не говорил бы. Велики дела царя Энея, и сам он велик. Мне за честь его отцом назвать. Понял?

— Мы возьмем эту стену, — брызгая слюной, проорал Орест. — И тогда я верну себе Микены. Я законный царь! Эгисфу и его выродку я своей рукой сердце вырежу! А мамашу топором зарублю, как она отца зарубила! А потом я к тебе приду! Возьму Спарту и ни души там живой не оставлю! Так и знай!

— Приди и возьми, — спокойно ответил Менелай. — Убирайся, племянник. Не родня ты мне больше. И не человек ты в моих глазах. Покойников своих можете похоронить. Мы стрелять не станем. Не люблю, когда мертвечиной воняет.

1 Фермопильский проход имел три сужения: Западные ворота, Средние ворота и Восточные ворота. Его длина 6 км, и он не просматривался насквозь ни тогда, ни в наше время. В то время Малийский залив был существенно больше, чем сейчас, и море подходило непосредственно к хребту Каллидром. Скалы там образуют неровную, зубчатую линию, а береговая полоса была непрямой. Остатки Фокидской стены, перекрывавшей Фермопилы в античное время, находятся как раз в районе Средних ворот. Соответственно, бой Ореста с отрядом защитников был у ворот Западных.

Почему в реальной истории царь Леонид бился перед стеной, а не за ней? Потому что, как укрепление эта стена представляла собой что-то около ничего. Она даже была частично разрушена. Плотный строй тяжеловооруженной фаланги представлял собой куда более серьезное препятствие для персов.

Глава 10

Следующие дни прошли в лихорадочной суете. В лагере иллирийцев раздавался стук топоров, что могло означать только одно: они спешно сколачивают новые щиты. Менелай стоял на стене, лениво вглядываясь вдаль. Ему было грустно. Статуя, которую ему обещал ванакс — уж слишком большая награда за то необременительное и сытое времяпрепровождение, которое он тут вел. Жаль только, что огромная баллиста так и не ожила. Она сделала свое дело и, судя по кудрявым матерным переливам, с помощью которых общались между собой жрецы Гефеста, восстановлению не подлежала. Там лопнула станина, разбитая серией чудовищных по силе ударов. Зато жрецы, привычно поминая мать, затаскивали на башню какие-то котлы и трубы, о предназначении которых Менелай мог только догадываться. Он слышал, что царь Эней горазд на придумки, да и что наследник Ил благословлен богом Гефестом. И он вот-вот увидит их замысел воочию.

— Скорей бы уже, что ли, — сплюнул со стены Менелай. — Скука вконец одолела. Хорошо, хоть в шахматы поиграть можно. И как мы раньше жили без этого, ума не приложу. Всех развлечений было — у костра языком почесать, самому соврать, и чужое вранье послушать. А теперь гляди, как весело жить стало. И карты, и шахматы, и скачки. Надо будет в следующем году еще раз в Энгоми съездить. Как вспомню… Да и чего бы не съездить? Мраморная статуя посмертно мне, судя по всему, не светит.

Его ожидания оправдались небыстро, целых пять дней пришлось ждать. На равнины Малиды пришли последние роды с севера, и теперь к стене пойдет свежее войско, еще не познавшее страха. Менелай смотрел на них с усмешкой. Ворота в стене, которые северяне будут выламывать, давно уже завалены сзади горой камня. Ни к чему сейчас эти ворота. Никто не пойдет на север, и никого не пустят на юг. А когда нужно посмотреть на лагерь пришельцев, то Менелаю несложно десять-пятнадцать стадиев по горной тропе пройти. Со стены ведь и не видно почти ничего. Она стоит в глубине Фермопильского прохода.

— Идут, царь, — Алкафой, правая рука Менелая, вернулся из разведки. — Большие щиты сколотили. Такие, чтобы многомёт не пробил. Они не знают еще, что эта страсть поломалась…

— На стены! — заорал Менелай воинам и добавил немного тише. — Да надень же ты шлем, олух! Не испытывай любовь богов. Они и так сберегли тебя до седин и позволили увидеть внуков. Когда тебе камень в башку прилетит, что я твоей старухе скажу?

Щиты и впрямь оказались сделаны на славу. Толстые жерди перевязали ивняком и веревками из крапивы, которую нарвали тут же. Веревки эти — дрянь, да только нужны они лишь для того, чтобы дойти до стены. И, судя по тому, сколько воинов идет на приступ, с потерями иллирийцы решили не считаться. Нет у северян времени больше ждать. Нет в их лагере еды. Алкафой своими глазами видел, как свежий покойник пошел в котел оголодавшего рода. Великое это преступление перед лицом богов, а значит, люди уже дошли до самого предела. Такие не боятся смерти, ведь она стоит у них за спиной и дышит в затылок ледяным холодом.

— Пращникам со стены уйти! — скомандовал Менелай. — Вас из-за этих щитов перебьют. Лучники, к бойницам! Эй, слуги Гефеста! — повернул он голову к жрецам. — Вы когда в дело вступите?

— Когда на тридцать-тридцать пять шагов подойдут, царь, — развел руками командир расчета. — Может, и на сорок добьет. Это новая модель, улучшенная. Царевич Ил ее испытать в настоящем бою велел. Полибол мы уже испытали, значит… Теперь вот огнемет испытать нужно.

— Новая модель, ишь ты, — недовольно пробурчал Менелай. — Опять слово непонятное сказали. Я уже стар для всего этого. Хочу помереть спокойно, как мой отец помер… Ах да, его же родной племянник зарезал… Нет, так я помереть точно не хочу. Хм…

Фермопилы в этом месте похожи на кувшин. Когда пройдешь Западные ворота, проход становится широким,