Выживала - Arladaar

висела вывеска: «Ремонтный участок. Не курить!». Рядом с ней висело множество запылённых плакатов с пропагандой труда и лозунгами: «Сделаем пятилетку за 3 года!», «Береги рабочую минуту!», «Наш труд — делу Ленина!».

Невзирая на плакат о запрете на курение, и на острый запах бензина и масла, который всегда бывает на станциях техобслуживания и гаражах, здесь курили, да что там курили: дым стоял коромыслом, такой, что Выживала, в жизни ни одной сигареты не пробовавший, невольно зачихал и закашлялся: детский организм не хотел принимать эту гадость. Однако реакция тех, кто сидел за верстаком, была однозначно другая: громкий хохот и ржание, перемежаемое трёхэтажными пролетарскими выражениями.

У верстака, прямо под плакатами о важности советского труда, сидели несколько человек в мазутных рабочих костюмах, в кепках или беретах, и грязными мазутными руками хлопали костяшками домино по верстаку. Рабочий класс в деле!

— А у тебя, малой, не привыкши, что ли? — рассмеялся один мужик, блеснув золотой фиксой. — Иди к нам, Гринька, катани партейку-другую!

— Да не, ребята, времени нет! — отрицательно покачал головой батя. — Надо с пацаном в баньку сходить, да потом домой. Вот вам пожрать принёс. Мы не съели.

Отец на общак выложил из авоськи еду, которую брал из дома ещё утром, и остатки буханки хлеба с половиной батона, взятые с хлебозавода и честно поделенные с Клавкой. Мазутные мужские руки сразу же потянулись за угощеньем.

— Ну смотри, дело хозяйское! — согласился мужик. — Ты же завтра с утра придёшь?

— Сюда приду, ладно, бывай, братва! — согласно кивнул головой батя, поднял руку, как будто прощаясь с сидевшими, и пошёл по боксу, волоча Выживалу за собой.

Впрочем, идти было недолго: рядом с ремонтной зоной находились две двери, над одной табличка «Раскомандировка», над другой табличка с надписью «Мойка». Батя зашёл туда, где мойка. Там находились ряды железных шкафчиков с висевшими на них полотенцами и стоявшими рядом тапочками. Похоже, здесь переодевались шофёры и автослесари. Батя подошёл к одному шкафчику, открыл его и взял авоську, висевшую там, а также большое полотенце.

— Что тут? — с интересом спросил Выживала.

— В сумке мыло и вихотка, — ответил батя и закрыл шкафчик. — Домой неохота идти за этими причиндалами. Нам и этого хватит.

И только тут Выживала сообразил, что он попал в место и время, в которых почти ничего нет из средств ухода. Похоже, всё средство ухода у отца было — рогожная мочалка и банное мыло. Где жидкое мыло? Гель для душа? Шампунь? Гель для бритья? Ну что ж, путь боли придётся пройти до конца...

Позже Выживала понял, почему отец не хотел идти домой: это действительно был бы большой крюк. Едва они вышли с территории ОРС-а и прошли буквально несколько десятков шагов, вниз по улице с частными домами, как остановились у длинного одноэтажного здания с двумя дверями в разных частях. На одной двери было написано «Городская баня №1, мужское отделение». На другой — «Женское отделение».

— Пришли! — радостно сказал отец. — Айда внутрь.

Вот как, оказывается, они моются в этих бараках: ходят в городскую баню, в общую баню! Теперь придётся узнать, что это такое, на своём опыте.

Поднявшись по деревянным ступенькам крыльца, вошли в дверь с вывеской «Мужское отделение». Минув небольшой коридор, вошли в ещё одну дверь. Едва Выживала переступил через высокий порог, как сильно пахнуло запахом воды, мыла, пара и берёзовых веников. Тот самый «банный запах», знакомый каждому, кто в этой теме. А ведь это была ещё не баня, только предбанник!

В предбаннике у стен тянулись ряды железных шкафов, закрытых на ключи, посередине стояли несколько столов, за которыми сидели потные мужики в простынях и полотенцах и пили кто горячий чай из гранёных стаканов, а кто и пиво из больших полулитровых кружек. В окошке в стенке было видно толстую красную рожу банщика, которому нужно было платить за баню и за напитки. Рядом с окошком на стенке висит листок бумаги с расценками.

Отец пока напитки покупать не стал. Заплатил 1 рубль за баню, получил ключ от шкафчика, оцинкованный таз с ковшиком и берёзовый веник. Потом открыл один из шкафов, разделся, сложил в него свою простецкую одежду, раздел Выживалу, обмотался полотенцем и, взяв сына в одну руку, мочалку с банным мылом в другую, отправился в моечное отделение.

В моечном отделении было жарко, но, похоже, не так, как в парилке. Скорее, влажно. В большом помещении рядами стояли лежанки, сделанные из вагонки. По периметру из стен торчали ряды больших чугунных кранов с широкими раструбами и и длинной полуоборотной ручкой. Отдельно с горячей, отдельно с холодной водой. Никаких смесителей! Под кранами тянулась специальная полка, чтобы ставить на неё тазы.

— Стой тут! — велел батя и показал на один из лежаков. — Пока не садись — сполоснуть надо, а то, не дай бог, вшей или чесотку подхватим.

Выживала с большим подозрением уставился на окружающую действительность: зашли сюда без тапок, босиком. Да ещё и отец говорит не садиться на лежак, а то, видишь ли, чесотку или вшей подхватишь. Вот как люди ходят моются??? Антисанитария полная! Это вам не финская сауна и не турецкий хамам где-нибудь в элитном развлекательном спортивном комплексе Москвы!

Батя набрал воды, принёс, ковшиком окатил лежак, и на этом вся процедура дезинфекции была закончена.

— По идее бы простынку постелить, да где её взять-то... — заявил батя. — Это ж домой опять тащиться надо. Ладно, нас ни одна зараза не съест и к жопе не прилипнет.

Сомнительное заявление! Выживала с явным неодобрением уставился на отца, но ничего не сказал: слов не было, одни слюни и сопли, которые сразу же побежали из-за горячего влажного воздуха.

Отец по-быстрому вымыл Выживалу, причём тот чувствовал, как рогожная мочалка до боли и царапин скребёт кожу, но при этом молчал из последних сил, говорить тоже сил не было. Жара всё более нарастала, и чувство было самое некомфортное.

Отец же затеял ещё и парилку. Посадив Выживалу на занятый лежак, открыл дверь, откуда пахнуло адским жаром и доносился хлёст веников, бьющих о распаренные тела.

Что делать? Жара. Пар. А батяню, судя по всему, паром просто так свалить было невозможно: деревенская закалка! Примерно через 5 минут он выбежал из парилки, схватил таз, подбежал к крану с холодной водой, набрал половину и с громким кряканьем окатил себя с ног до головы,