Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

всегда гладко, — развела руками Катерина, — сейчас вот тоже война идет в Афганистане. И наши ребята гибнут. Мой сын в Могилеве живет, врачом работает, так недавно рассказывал, как один паренек вернулся оттуда и руки на себя наложил.

— Ужас какой, — покачала головой Ольга, — как подумаю! Страшно за наших сыновей.

— Наверно, психику нарушил там, — предположила я.

— Да у всех по-разному, — откликнулась хозяйка дома, — я, помню, когда наши солдаты пришли, и нас освободили, так я прямо почувствовала, как у меня с плеч что-то тяжелое сползло.

— Гора с плеч упала, — улыбнулась Ольга, — недаром же все эти пословицы придумали. Но после войны у вас же все хорошо стало, да? Замуж вышли, сын есть.

— Да не только сын, еще дочь старшая, — ответила женщина с промелькнувшей теплотой в глазах, — только она далеко сейчас. Уехала с мужем во Владивосток. Он там работу нашел в море, ну и ее с собой забрал. Хоть город и закрытый, но на работу можно устроиться.

— Ой, а мы тоже оттуда! — воскликнула Ритка, отворачиваясь от созерцания кошек за окном.

— И мы с Дальнего Востока сюда приехали, — отметила Ольга, — а ваша дочь тоже в море работает?

— Нет, что вы? Она же Могилевский пединститут закончила, учителем там устроилась. А муж в морях постоянно. Вон, письма присылает. Пишет, хорошо они там живут, уже и квартиру двухкомнатную получили, и обстановку купили. В море хорошие заработки.

— Да, — усмехнулась я, — уж это мы знаем.

А еще я подумала, глядя на Ритку, что пора уже ей взрослеть. Вон что дети в войну перенесли! А тут всего лишь родители развелись, при том, что оба живы. Вот невидаль! И совершенно зря я пытаюсь устроить Вадима с Тонькой в Москве. А что, если Диму завтра переведут служить в Германию? Или другую страну, в которой наши войск стоят? Да просто куда-нибудь в другой город необъятного Советского Союза!

И что в таком случае делать? С собой ее папашу везти и там устраивать? Меня даже смех начал разбирать. Полжизни потратить на то, чтобы таскать повсюду за собой Вадима с его новой супругой! Бред, да и только.

Нет, надо ставить вопрос ребром. Пусть идет жить в семью Вадима, если хочет. Вопрос только в том, захотят ли они ее к себе взять?

Или пусть к деду уезжает, там все родное, привычное.

А если не хочет, так пусть уже учится вести себя по-человечески! Родители тоже люди, и так же, как все, имеют право на счастливую жизнь.

— Нам пора идти, — первой поднялась Ольга, — хотим еще достопримечательности ваши посмотреть.

— Ой, так вы обязательно сходите посмотреть на наших животных, — посоветовала Катерина, — у нас тут и олени, и зубры живут.

— А правда, что тут совсем рядом Польша? — спросила Ритка.

— А как же, рядом совсем. И Беловежская пуща у нас одна, часть на нашей территории, часть у них. А животным все равно, какое там государство, тут все их земля. Она когда хотят, там у них бегают, потом сюда возвращаются.

— Надо же, — сделала я заинтересованное лицо, — а разделения никакого нет разве? Забор даже не стоит?

— Да есть там проволока, но они через нее проходят и там носятся со своими соплеменниками. Ой, а где мой Петрович? И Витька?

За разговором мы уже вышли из дома и снова оказались на обширной поляне. Ко мне подбежала дымчатая кошка и принялась тереться о ноги. Я наклонилась, чтобы ее погладить.

— Да вон они, в той избушке, — показала Ольга на дом поменьше, — слышите, разговаривают?

— Они за домом на лавочке, — сообразила Катерина.

И точно, мужчин мы нашли сидящими на лавочке у столика. Там уже стояла початая бутыль самогона, нехитрая закуска — огурцы, помидоры, зеленый лук, картошка. Тут же стоял запотевший графин с квасом, «для запивона». Виктор — в расстегнутой до пупа рубахе, с осоловелыми глазами, весь красный, — торопливо уминал пучок зеленого лука.

— Ну все, погуляли по окрестностям, — вырвалось у меня.

— Сейчас пойдем, — заплетающимся языком возвестил парень, попытался подняться, но не удержался на ногах и опять бухнулся на лавочку.

— Ой, да что ж вы делаете? — горестно всплеснула руками Катерина. — Витьке же вообще пить нельзя, даже пробку нюхать нельзя. Сразу в мешок с дерьмом превращается.

«Совсем как Вадим», — мелькнуло у меня.

— Да вы сами сходите погуляйте, — весело предложил Петрович, — у нас тут бандитов нет.

Мужчина был вполне себе в кондиции, только слегка покраснел. Годы тренировок, видать, сказываются. Дегустирует потихоньку свою самогонку и ходит вечно полутрезвый.

— Ага, а если зубра встретим? — опасливо взглянула в сторону леса Ольга.

— И что, они не нападут никогда, уж я-то знаю! Эти здоровяки такие ленивые! Даже если вы их сильно разозлите, они пару шагов сделают и прилягут отдыхать.

— Ленивый, как зубр, — фыркнула Ритка.

— Заодно грибов по пути насобираете, — продолжал увещевать нас Петрович, — мать, дай им корзину! У нас тут такие грибы!

Мы с Ольгой переглянулись.

— Нет, — решительно сказала подруга, — раз уж пришли вместе, так и уйдем отсюда все вместе. В одной упряжке, так сказать.

— Ой, так может вам тоже? — Петрович засуетился, сбегал в дом за рюмками, принес еще закуски.

— Нет, я не буду, — с сомнением посмотрела я на эту затею.

А Ольга уселась на одну из лавочек:

— А мне налейте, только чуть-чуть.

Ну подруга! Представляю, какое удовольствие будет тащить их двоих с Виктором до резиденции! А может, потихоньку слинять, и пусть добираются потом, как хотят? Да нет, некрасиво как-то. И я тоже уселась на лавочку, отправив Ритку кататься на качели и играть с кошками.

— Точно не будешь? — спросил меня Петрович с таким видом, будто я отказываюсь от величайших деликатесов. — Ну смотри, захочешь, скажешь.

— Ага, — насмешливо ответила я.

Мне лично хочется оставаться в своем уме и в полном сознании. Когда я еще побываю в таком удивительном месте! Да и должен кто-то один в компании оставаться трезвым для безопасности.

— Ну что, вздрогнем? — хозяин хутора чокнулся рюмками со своими собутыльниками.

— Давай теперь за тебя, — невнятно