Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

— Давай за меня, а то за тебя уже пили.

Потекла непринужденная беседа.

— Да, Машерова все у нас любили, — Петрович, по-видимому, решил продолжить тему, прерванную нашим появлением, — он простой был, добрый! Сам лично видел, как он в Минске в магазин заходил, а люди ему приветливо кивали. И он в ответ кивал, и за руку здоровался. А к нам на охоту сколько раз приезжал! И со всеми по-хорошему, по-доброму. Ох, и мировой мужик был! Человек! Как же жаль, что его убили!

Я невольно вздрогнула и поискала глазами Ритку. Но она о чем-то болтала с Катериной, держа на руках рыжую кошку.

— А кто такой был этот Машеров? — решила я спросить. — И почему его убили?

— Машеров? — переспросил Петрович. — Так это же наш батька! Батька Петр, глава всей Белоруссии… был. Фронтовик, кстати, герой Советского Союза! А хозяйственник какой! Белоруссию восстановил после войны, сделал богатейшей республикой, за которую не стыдно. Телевизор «Горизонт» знаешь? А трактора бегают по всему Союзу — как называются? Правильно, «Белорусь». А про БЕЛАЗы слыхала? Все ж его заслуга. Говорят, Брежнев хотел его своим преемником назначить. Уже и билет был в Москву.

— Да вы что? — а я ни разу до этого не слышала такую фамилию.

— Да, и, если бы не погиб, уже бы сидел на троне вместо Андропова! При нем бы вся страна зажила, как в раю! — последние слова Петрович сказал с таким сожалением, что я тоже прониклась этим чувством.

— А почему вы говорите, что его убили? — допытывалась я. — Кто убил?

Петрович осекся, в глазах промелькнула настороженность.

— Ну, это уж ты сама догадайся, кому было выгодно. А только не могло такого случиться, чтобы человек всю войну прошел, и вдруг погиб в мирное время!

— Да всякое может быть, — с удивлением возразила я.

— А давайте за нашего батьку стоя выпьем! — предложил Петрович и принялся разливать.

— Давайте! — поднялся первым Виктор, хватая со стола наполненную до краев рюмку и расплескивая прозрачную жидкость.

Я тоже встала — неловко было сидеть, когда все стоят.

— Давай тебе все же налью, — настойчиво предложил Петрович, — за него и ты должна!

— Ну налейте… квасу.

— Эх, квасу, — помотал головой хозяин и все же плеснул мне квасу из графина. — Ну, не чокаясь!

Все выпили и сели.

— Избавились, с-сволочи, — с трудом выговорил Виктор своим заплетающимся языком.

— Тише ты, — одернул его Петрович.

— А что, не так? — уставился на него парень расплывающимся взглядом.

— Это вы про Машерова? — услышала я позади себя голос Катерины и оглянулась.

Женщина подошла совсем неслышно.

— Да, — ответила я, — а когда с ним такое случилось?

— Да года два назад, — Петрович деловито разливал спиртное по рюмкам.

— Да больше, — возразила его жена, — вспомни, как раз после Олимпиады он и погиб. Слушай, а тебе не хватит? Что это ты все наливаешь да наливаешь? Обрадовался, что гости пришли?

— Ты что, не видишь, я трезвый, как стеклышко! — Петрович для убедительности посмотрел на нее кристально чистыми глазами. — А кстати, Машеров же ездил на эту Олимпиаду, вместе с Брежневым на трибуне сидел. Тогда-то и предложили ему в Москву перебраться, в правительство.

— Ой, — Катерина вдруг уткнулась в полотенце, — как же я горюю! До сих пор так жалко! Он же, бывало, как в Пущу приедет, всегда к нам зайдет. Всегда спросит, мол, как вы здесь поживаете?

— И не только к нам, — добавил Петрович, — он и в Конский кут заходил, и на пасеку, да много куда!

— А что все-таки с ним случилось? — решила я допытаться. — Как именно его убили? Застрелили, что ли, как Кеннеди?

— Еще не хватало! — заявил Петрович. — Это у них в Америке стреляют на каждом углу. А тут другое, — они с женой переглянулись, — аварию ему подстроили. Грузовик на встречку выехал и прямо в «Чайку» врезался.

Я озадаченно посмотрела на своих собеседников. Сколько таких аварий случается, и что же, они все обязательно подстроены?

— А почему это не могло быть простой случайностью? — решила я высказать свои сомнения.

— Ну, смотри, — Петрович начал загибать пальцы, — батька наш ездил обычно на ЗИЛе, а не на «Чайке» — раз.

— Спрашивается, откуда вдруг взялась эта «Чайка», — поддакнула его жена, — и куда делся бронированный ЗИЛ?

— Перед грузовиком этим ехал другой грузовик, и вдруг резко затормозил, — Петрович загнул второй палец, пронзительно глядя на меня, — от этого грузовик и вынесло на встречку. А тот, который затормозил, куда-то делся — два.

— Зачем он ни с того, ни с сего затормозил, спрашивается? — покивала Катерина. — А потом скрылся куда-то? Вот и думай.

— А охрана? — продолжал сверлить меня глазами Петрович. — Ты знаешь, как охрана себя повела?

— Нет, — мне стало совсем уже неуютно под этим взглядом. — Откуда ж мне знать?

— Охрана себя спасла, а машину Машерова подставила, — объявила Катерина, — представляешь? Где такое видано? То есть охрана ехала впереди, но успела проскочить перед грузовиком, и весь удар пришелся на машину Петра Мироновича.

— Потому что они заранее знали, — грохнул кулаком по столу Петрович, — вот и успели!

Виктор, уже клевавший носом, от грохота кулака резко поднял голову и испуганно посмотрел на Петровича. Глаза его были абсолютно пусты, и скорее всего, парень напрочь забыл, о чем только что велась беседа.

— Так-так, — встрепенулась и Ольга, — значит, Машерова хотели включить в состав ЦК, правильно я понимаю? И прямо перед назначением он так странно погиб?

— Да я же и говорю, — подтвердил Петрович, — и я даже знаю, кого включили в состав вместо Машерова!

— Интересно, кого?

— А, — махнул он рукой, — забыл фамилию. И еще одного приняли, молодого, из Ставрополья.

«Горбачева», — поняла я.

Вот так извилины — на дороге и на судьбе всей страны! Действительно, если бы Машеров не погиб, Горбачев не попал бы в ЦК, и все пошло бы совсем другим путем.

— Но постойте, — все же не сдавалась я, охваченная сомнениями, —