Пятая река - Наталия Фишер

Там он полюбил учиться и вскоре не мог представить свою жизнь без книг и длительных рассуждений о прочитанном. Он перечитал все доступные в Пятиречье книги и даже пытался сочинять собственные.

Именно там, в Дворцовом, Артур однажды осознал свою привлекательность. Девчонки из Гостиного знали его как задиристого чернявого парня, который мог и за волосы дернуть, и шлепнуть как следует. А под крылом воеводы он постепенно превращался в галантного кавалера, который знал себе цену. Когда впервые одна из девушек, обучавшихся вместе с ним, по имени Лена проявила инициативу, зажав парня в углу, Артур понял, что теперь он может покорять женщин. Он быстро научился стрелять глазками, колко шутить и флиртовать, а они от этого таяли, как лед на солнце.

Когда дядя нашел для Артура подходящую службу, тот был вне себя от радости. Он не собирался задерживаться на последней транзитке слишком долго – обучится и продвинется вперед, а там и до Дворцового рукой подать. Он уже собирался приступить к обязанностям, но распорядитель при самодержце потребовал документально подтвердить, что Артур учился в школе. Домашнее образование не годилось для должности служителя транзитки. И Артуру пришлось согласиться на унизительное обучение у какой-то девчонки из Заречья. Парень не ожидал ничего, кроме бессмысленной потери времени, а уж когда отец намекнул ему не интересоваться молодой учительницей, он и вовсе рассмеялся.

Но случайное замечание оказалось пророческим. То ли из чувства юношеского максимализма и желания перечить, то ли из-за ощущения своей неотразимости Артур решил во что бы то ни стало влюбить в себя эту простодушную девчонку, всегда красневшую при виде него, смешливую, удивительно умную и сообразительную для района, где только и умеют что пахать и сажать. Проверенные способы покорения девушек он использовал неоднократно и рассчитывал на скорую победу. В этот раз его план вышел из-под контроля: парень, влюблявшийся прежде на пару минут, и сам не смог выбросить из головы свою учительницу.

Он игнорировал ее, дерзил и спорил сам с собой, но почему-то сейчас, именно сейчас, когда любое проявление слабости было так некстати, не мог ничего поделать с разгоревшимся в груди пожаром и поддался новым для себя чувствам. Вот только дать Асе необходимое тепло и уверенность человек, избалованный вниманием женщин, но лишенный любви матери, вряд ли сумел бы.

Он не понимал Асю, как и она его. Они были слишком разными, с разными вкусами, воспитанием и даже взглядом на мироустройство, но отпустить друг друга уже не могли.

* * *

Промозглая ночь все же пробралась на закрытую от ветров поляну. Ася ежилась, покрывалась мурашками, стучала зубами и жалась ближе к Артуру. Ни один из них не хотел покидать это место. Ведь за пределами острова начиналась жизнь. Обычная суровая жизнь, где нужно считаться с обычаями и правилами, а не следовать своим порывам.

– Ну что, по домам? – спросил Артур, закончив свой рассказ.

– Да, наверное, – пробормотала девушка, начавшая клевать носом в сладостных объятиях парня, куда он снова заключил ее, ведя неторопливое повествование. Рассказывать Артур умел так, что можно было заслушаться и забыть обо всем на свете.

Ася поднялась и потянулась, а парень остался сидеть. Он внимательно разглядывал белевшие в темноте изгибы тела, сбившиеся волосы и длинные ресницы на подернутых поволокой глазах, а потом обхватил ее за лодыжки и прошептал, целуя холодную кожу:

– Я у ваших ног.

Девушка улыбнулась, а в груди взорвался фейерверк восторга и безграничного счастья. Счастья, о котором она даже помыслить не могла.

Когда молодые люди забирались в лодку, Артур сказал:

– Можно тебя кое о чем попросить? – он виновато потупил взгляд, и это выражение было так несвойственно ему, что Ася насторожилась.

– Да, конечно.

– Когда будем подплывать к транзитке, ляг на пол. Все привыкли, что я по ночам катаюсь на лодке, но девушка может удивить случайных прохожих.

– Стесняешься? – невесело ухмыльнулась Ася.

– Переживаю за нас обоих, лишние слухи сейчас ни к чему, – поправил Артур и провел рукой по ее щеке. – Сделай, пожалуйста, то, что прошу.

– Хорошо.

Лодка не спеша причалила к поросшему травой берегу Заречья. На крутом берегу не было ни причала, ни деревянного настила, чтобы Ася могла беспрепятственно очутиться на суше. Артур привязал лодку под мостом транзитки, подтянул ее поближе к берегу и помог девушке выбраться на землю. На прощание он едва заметно прикоснулся своими губами к ее, тут же спрыгнул обратно в лодку и принялся стремительно грести.

Цепляясь за траву, Ася взобралась наверх. Она стояла на темном крутом берегу, поросшем лесом, и взглядом провожала быстро удалявшуюся лодчонку, которой управлял самый важный человек в мире, а в руках сжимала тоненький томик «Алых парусов». Она была счастлива. Так счастлива, что мечтала навсегда остаться в этом дне.

Глава 15

Возвращение

Нет ничего хуже горького послевкусия, оставленного эйфорией. Когда просыпаешься на следующий день, смотришь пустыми глазами на мир, впитавший новые краски, и пытаешься сдерживать рвущуюся наружу улыбку. Так проходит день, два. Потом морок развеивается, а новая волна эйфории так и не наступает, остаются только горечь и страх, что больше ничего подобного не случится.

Все утро воскресенья Ася не могла решить, направиться ли ей прямо к транзитке или же остаться дома и сделать вид, что не так уж она и заинтересована в Артуре, как и подобает приличным девушкам. Уж кто-кто, думала Ася, а она теперь точно далека от определения «приличная». Но безрассудно броситься к Артуру она не могла. Не могла, потому что ужасно боялась услышать в свой адрес очередную подколку или объяснение, что та ночь ничего не значила.

Она остановилась на, как ей казалось, нейтральном варианте. Воскресная исповедь теперь не была для девушки обязательной. Ася с грустью проводила глазами вереницу людей, бредущих к церкви, проследила, чтобы из виду скрылись идущий во главе толпы Сан Саныч и отец Алексий, который, казалось, забыл про нее, и отправилась на берег Четвертой реки. Там, скрывшись от посторонних глаз, она, устроившись на опушке с видом на транзитку и противоположный берег, погрузилась в чтение «Алых парусов». Книга захватывала своим языком, но девушка то и дело отвлекалась, поглядывая на дверь транзитки и Гостиный район, где в любую секунду мог появиться Артур. Но, пробыв в своем укрытии полдня, она его так и не дождалась. Удивительно, что даже в таком маленьком мире, как Пятиречье, невозможно встретить кого-то специально. Случайно – проще простого, люди постоянно возникали словно из-под земли. Но подстроить специальную встречу – никогда.

Ася вернулась домой под вечер, и неприятное едкое чувство появилось в груди, как будто все, что произошло накануне, сейчас таяло и исчезало. Она дочитала книгу, отметила, что ее Артур совсем не похож на Артура Грэя, и все же слово «ее» заставляло уголки губ растягиваться в довольной усмешке. Не в силах выносить собственное общество и заточение в четырех стенах, девушка впервые за неделю отправилась на вечерний костер. Ей было страшно, что ее выгонят или обругают, но оставаться одной в надвигающихся сумерках без единой весточки от Артура за целый день было еще страшнее.

Она неловко устроилась на бревне возле костра и виновато подняла глаза на отца Алексия.

– Хорошо, что ты пришла, Ася, – ласково поприветствовал ее священник. – Я боялся, что ты совсем потеряла себя.

– Не думала, что вы будете рады меня видеть, – дрожащим голосом ответила девушка.

– Лучше ты проведешь вечер здесь, чем за пределами Заречья, как вчера. – Он пристально разглядывал девушку, поглаживая бороду. И лицо его не выражало ни осуждения, ни понимания.

Ася вздрогнула и смолкла. Значит, ее вчера видели. Видел сам отец Алексий. Но что он теперь может? Она и так никто – ее не выспросишь ни о чем на исповеди, ей не дашь нужный совет, не потребуешь отработать и отмолить содеянное. Она и раньше была одиночкой, особенной, не такой, теперь же она никто и перед Спасителем. Волновало лишь одно: остается ли она кем-то для Артура?

Но для детей, которым не были важны условности, устои, обычаи, которые не верили ни в Спасителя, ни в Тьму, ни в Пустоту, Ася оставалась просто Асей. Юной девушкой, которая с упоением и огнем в глазах рассказывала им о существовавших когда-то городах, показывала удивительный мир и читала книги. Для них она была светлой и чистой, независимо от своих поступков. Такой же видел ее наместник. Такой