Пятая река - Наталия Фишер

Теперь он понял, зачем разыграли этот спектакль. Ася должна была уйти навсегда. Не на пару недель, а навсегда. Зачем-то она была нужна своему брату. В чем-то она должна ему помочь. Но этого Артур уже никогда не узнает. Он всей душой желал догнать девушку, остановить и вернуть. Забрать с собой в Гостиный, сделать своей женой… Но тогда… Тогда он лишится своей службы и той жизни, о которой мечтал. А если его начнет преследовать сумасшедший священник? Что делать тогда?

Нет, нельзя пожертвовать всем ради девушки, пусть даже такой необыкновенной, как Ася. Он развернулся и побрел к транзитке прямо через лес, стараясь никому не попасться на глаза. И лишь одно слово не давало Артуру покоя – священник назвал Асю экспериментом. Что это могло означать?

Но не успел он уйти далеко, как кто-то сильно дернул его за рукав. Сан Саныч утянул парня прямо в чащу и прижал палец к губам, умоляя молчать. И только когда наместник убедился, что они одни, то сбивчиво и испуганно обратился к Артуру:

– Они ушли?

– Ушли, – подтвердил парень.

– Это хорошо, что ты не пошел за ней сразу. Так ты бы ничего не добился, только на себя бы навлек беду. Нужно действовать иначе.

– Я вообще не собираюсь за ней идти, – отмахнулся Артур в привычной манере.

– А вот это ты зря. Такую девушку больше не найдешь. Она надежда всего Пятиречья!

Парень не хотел слушать наместника. С какой стати Артура должно интересовать мнение постороннего человека относительно его личной жизни? Ушла и ушла, так будет лучше.

– Ты же умный парень! – Сан Саныч не унимался и крепко держал Артура за рукав. – Обдумай хорошенько все, что услышал. Вспомни, что она говорила тебе, подумай, откуда и зачем появился ее брат. Если все же решишь, что Ася тебе важна, иди прямо к своему дяде. Он лучше других знает, что ждет ее в Лахте. И поверь, ты ей очень понадобишься! Я надеюсь на тебя, парень. Только ты и сможешь помочь.

Наместник пристально посмотрел на Артура, как будто взглядом пытался передать что-то не высказанное вслух, потом огляделся по сторонам и быстрым шагом удалился прочь. Артур остался один посреди леса.

Глава 17

Решения

Несмотря на хромоту, Дэн двигался очень быстро, и Ася запыхалась, стараясь не отставать. Он как будто хотел поскорее покинуть эти земли и вернуться в свой уютный мир, в корне отличный от Пятиречья.

Только убедившись, что лодка все еще дожидается его там же, где он оставил ее накануне, Дэн выдохнул и стал спокойнее, плечи расправились, а руки перестали сжиматься в кулаки. Он помог сестре забраться на борт. От мерного покачивания Ася поежилась. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули с новой силой. Позволь она себе начать думать об Артуре, непременно выпрыгнула бы на берег и побежала к нему плакать, любить, ненавидеть… Требовать объяснений и кричать о собственных чувствах.

Но потрепанное сердце не желало чувствовать, оно жаждало только спокойствия, поэтому девушка, смахнув набежавшие слезы, глубоко вздохнула и улыбнулась брату:

– В путь!

– В путь, – отозвался Дэн, и лодка направилась в сторону маячившего вдалеке шпиля. В сторону Асиной новой жизни.

По дороге Дэн еще раз сделал себе укол, не сводя при этом пристального взгляда с Аси. Прикрыв глаза, он пару минут посидел без движения, а потом глубоко вдохнул, вбирая кислород, будто воздух теперь для него напитался чем-то новым, прежде недоступным.

– Что ты чувствуешь, когда начинаешь задыхаться? – спросила Ася, внимательно разглядывая лицо брата, покрытое свежим румянцем.

– Голова кружится, начинаю слабеть, легкие как будто жжет изнутри. Но это уже в конце, когда укол надо делать срочно, а сначала на некоторое время становится весело. Знаешь, в некоторых книгах описано действие алкоголя, мне кажется, это похоже. Сначала я пьянею от вашего воздуха, а потом начинаю умирать, как от яда.

– Это так странно, – проговорила Ася, не сводя глаз с приближающегося здания из серебристо-синего стекла, еще недавно казавшегося ей далеким и сказочным. – Почему Тьма пощадила лишь немногих? Почему Спаситель не простил грехи вообще всем и не даровал еще один шанс? Неужели люди так сильно погрязли во лжи и злости?

– Потому что это сказки, – хмыкнул Дэн. – Ты сама скоро все увидишь.

– Я просила не оскорблять мою веру! – взвилась Ася.

– Какая же ты упрямая! – усмехнулся Дэн. – Тебя предали, изгнали, а ты продолжаешь верить. С таким упорством ты нам точно подойдешь.

– Подойду для чего? – Неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

– Для жизни в Лахте.

Большая вода обступала лодку со всех сторон. Она пахла тиной и едва уловимыми нотками соли. Казалось, в ее волнах плескалась сама свобода. Ася сидела на носу лодки, прямо в лицо дул ветер, унося тревоги и печали, и на сердце у нее оставались лишь тихая грусть и полынная горечь.

Серые волны, словно впитавшие хмурое небо, бились о борт и раскачивали лодку гораздо сильнее, чем речная вода. Ася вцепилась пальцами в дерево, из которого было изготовлено судно, это придавало ей уверенность. В голове промелькнул вопрос, откуда в Лахте дерево для постройки лодки, но тут же унесся с налетевшим порывом ветра.

Никогда прежде Ася не выбиралась так далеко от дома. Наверное, так себя и ощущают первооткрыватели, рискнувшие всем ради призрачной надежды.

Дома Артур не проронил ни слова. Молча поел, переоделся в форму служителя транзитки и отправился к мосту. Он пришел на три часа раньше положенного, и Федор Петрович с удовольствием уступил место юному сменщику.

Лишь покидая транзитку, старик развернулся, окинул поникшего парня взглядом и тихо проговорил в никуда:

– Знаешь, сынок, я бы за такой девушкой в огонь и в воду пошел. А если нужно, то и к самому самодержцу. Такой второй больше нет. Ася особенная, светлая, чистая. Надежда Пятиречья, что уж скрывать.

Артур раскрыл рот, чтобы ответить: эту фразу он слышал совсем недавно. Что в Асе такого, почему она надежда? Но Федор Петрович уже притворил за собой дверь.

Как бы ни старался парень не думать об Асе, о своей вчерашней грубости, о подслушанном утром разговоре и о словах наместника, ничего не выходило. Большие серые глаза, которые всегда смотрели на него с безмерной нежностью, так и появлялись перед внутренним взором. Мелькали воспоминания о тонком девичьем теле, приоткрытых губах, нежных руках, скользящих по спине, и в душе поднималась тягучая боль. А за ней приходила печаль.

Не думать об Асе… Если бы это было возможно! Как не думать, если вздрагиваешь каждый раз, когда ветер приоткрывает скрипучую дверь, ожидая, что зайдет она. Как не думать, когда даже книги теперь напоминают о ней. Когда в раскрытом реестре витиеватым почерком выведено: «Ассоль». А стоит закрыть глаза, повсюду звучит ее робкий влюбленный голос.

– Какой же я дурак! – Артур вскочил и закрыл лицо руками.

– С тобой все хорошо? – изумилась сидящая напротив полноватая седоволосая женщина из кожевенной слободы, навещавшая в Заречье сестру. – Может, отдохнуть надо?

– Нет-нет. – Парень поспешно сел и пригладил выбившийся локон. – Все нормально, просто не привык еще столько работать.

– Ну да, папка-то тебя отпускал на гульки твои, а тут все серьезно. – Женщина ехидно прищурилась. – Поделиться с тобой новостью или мал еще? – начала она рассуждать вслух. – А, все равно узнаешь!

– Что узнаю? – глухо спросил Артур скорее ради приличия, а вовсе не из-за желания послушать сплетни.

– Учительницу их, Асю эту, которая нехристь… – не успела она договорить.

– Почему нехристь? – перебил Артур.

– Так она ж на крещении в Древнем Храме задышала. Все чуть ли не помирают, а ей хоть бы хны! Точно нехристь, давно еще сестра рассказывала. Так вот ее сегодня забрал с собой этот пришлый, из Пустоты. Уволок, говорят, к таким же падшим, как она. Сестра сказала, упиралась, извивалась эта Ася, но отец Алексий проклял ее на дорогу, чтобы путь обратно забыла и детей наших с пути правильного не сбивала. Во как! Она перед этим еще и парня какого-то попортила, говорят, ученика своего. Представь только, это же уму непостижимо! Вот так живешь, живешь, а рядом с тобой такие ужасы творятся…

– Выметайся отсюда! – Артур вскочил и, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на женщину с кулаками,