Недвижимость - Роман Феликсович Путилов

Осенний район.

Кафе «Тризна».

Максим Поспелов, который день, чувствовал себя преотвратно. Мало того, что жадная сука Кошкина втравила его в «блудняк», пожелав влезть в суровое дело крышевания наркоторговцев, так еще и ее смерть, которая была лишь вопросом времени, пытаются повесить на него. И вообще, с тех пор, как он согласился стать начальником отделения беды и шишки посыпались на него, как из мешка изобилия. Максим давно с тоской вспоминал те беззаботные деньки, когда он числился старшим опером в городском управлении. Его, спаянная общим интересом, бригада носилась по городу, решая вопросы и выполняя команды куратора. Проблемы решались легко и просто, подробная информация выдавалась регулярно, в бумажнике не переводились деньги. Но, в один не прекрасный момент его вызвали в отдельный кабинет пафосного ресторана и сообщили, что ему пора двигаться дальше, выдвигаться на самостоятельную позицию. Признаться, в первый момент Максим обрадовался, представляя себя во главе десятка послушных его воле офицеров. И ведь ничего не обещала. Специализация отдела была очень перспективная, подчиненности начальнику территориального отдела внутренних дел почти не было, отделение Максима было весьма автономным. И штат оказался полностью укомплектованным. Неприятности начались почти сразу. Подчиненные сотрудники были заинтересованы в чем угодно, но только не в выполнении указаний своего молодого руководителя. Никто не желал упахиваться по основному месту работы, все крутили свои коммерческие дела, а вечером, на подведении итогов лепили в лицо, красному от гнева, Максиму какие-то нелепые рассказы. Типа «мы сели в засаду, но никто не пришел». Попытка привлечь подчиненных к дисциплинарной ответственности окончилась крахом — придя утром на службу, Максим обнаружил на своем столе следы буйного застолья. Максим наорал на Наглого, у которого был ключ от начальственного кабинета, заставил приближенного опера убирать следы натурального свинства. Но по глазам обиженного подчиненного понял, что его наперсника кто-то подставил. После этого Наглый и Кролик как-то переметнулись под крыло покойной Марине Кошкиной…

И вот теперь, Максим пьет, не чокаясь. Чтобы земля была для Марины пухом, Кролик скоро станет кавалером ордена, Наглый неизвестно где. а у максима последнее китайское предупреждение от куратора…

Кстати, на ловца и зверь бежит. На входе в поминальный зал показалась хрупкая фигура Кролика, который растерянно искал глазами кого-то…

Максим поднял руку, и Кролик… да Господи, почему в голову вечно лезет эта кличка, которую навесил на парня хренов Громов… И опер Игорь Клюквин, встретившись глазами с «шефом» отчаянно замахал руками.

Как не хотелось Максиму идти на поминки, он вынужден был сидеть и пить теплую водку за помин души, должность обязывала. И сейчас, когда он протискивался к выходу, на глазах у сотник выпивающих и закусывающих сотрудников и родственников Кошкиной, за его спиной замолкали разговоры и ползли шепотки, а тяжелые взгляды коллег он просто физически ощущал спиной.

— Что случилось, Игорь? Нашли Челюсть? — Макс, узнав о проверке по жалобе живучего калеки Громова понял, что список агентуры необходимо срочно обновлять. По его плану, «человек» с оперативной кличкой Грибник должен был найти своего дружбана Челюсть, с которым они зимой били — били, но не добили чертова Громова, якобы для них появилось важное задание. Максим собирался озадачить наркоманов какой — нибудь ерундой, а вечером выдать гонорар, из числа дури, от которой пару месяцев назад в городе померло куча наркоманов. Кто и зачем добавил в героин какую-то медикаментозную бодягу, осталось неизвестным, но, в Городе, после этой партии, осталось несколько сотен трупов, включая десяток употребляющих свой товар барыг. Прекрасно понимая, что наркоманам верить нельзя, Максим поставил на след Грибника опера Клюквина, чтобы ничего не сорвалось и у них появились установочные данные Челюсти, которого опера знали только в лицо. Эта парочка «наркош» была слабым звеном в линии защиты Максима от нападок Громова. Положа руку на сердце, Максим сам виноват, что не зачистил «исполнителей» покушений на зловредного опера, но Поспелов был в какой-то степени фаталистом. Искренне считающим, что его бережет персональный ангел-хранитель и все неприятности должны рассосаться сами собой.

Подтолкнув Кролика в плечо, Максим увлек подчиненного на улицу, где, отойдя подальше от кучки курильщиков, кивком головы разрешил лейтенанту говорить.

— Максим, у нас проблемы писец какие… — напуганные глаза Кролика говорили сами за себя.

— Что такое? — обмирая от дурных предчувствий, поинтересовался Поспелов.

— Грибник в больничку загремел!

— Что случилось? «Передоз»? А зачем ты ему дал, пока он дело не сделал⁈

— Да не давал я ему ничего! — сорвался на крик Игорь, заставив курильщиков обернуться в их сторону: — Я за ним шел, ну, в смысле, следил. Там улица была открытая и пустая, ну я и отпустил Грибника подальше, чтобы он меня не заметил. Захожу за угол, а он уже лежал на тротуаре. Голова разбитая, вся в крови. И нога здесь… — опер задрал ногу и ткнул себя в голень, а Максим на «автомате» буркнул «На себе не показывай».

— Ну вот… — Клюквин суеверно пару раз сплюнул за правое плечо, затем, на всякий случай, за левое, затем постучал кулаком по тонкому березовому стволу, торчащему среди замусоренного газона.

— И вот, я подбегаю, а там тетка с балкона кричит, что Грибника какой-то дед избил, с лопатой, мол, выскочил из кустов, сначала лопатой по голове, а потом ему ногу вывернул на триста шестьдесят градусов и убежал…

— Куда дед убежал?

— Она не видела, у нее, как раз, на плите молоко убежало, и она этот момент не видела. Короче, тетка пока «скорую помощь» вызывала, я все дворы оббегал, нашел дворника с лопатой, лопату осмотрел, но это не ей Грибника ударили. Его, то есть Грибника, в «Третью больницу скорой помощи» увезли. И еще представь, как совпало. Я пока в кабинете сидел, думал, что делать, мне на служебный Наглый, но, то есть, Шадов позвонил. Оказывается, у него перелом берцовой и бедренной костей и костей таза. Его Марина Ильинична за деньги в платную клинику поместила, так его там всего гипсом обложили, как мумию. А теперь деньги кончились, а Марины Ильиничны не стало, так ему ночью вечером укол какой-то поставили, и он вырубился, а очнулся в приемном покое этой самой «Третьей больницы скорой помощи». Врачи ругаются, говорят, что его какие-то сволочи ночью привезли и в пустую машину «скорой помощи» закинули. Водитель пока в туалет ходил, и не заметил подлога. И сейчас