Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Конунг очень занят, и ему не до гостей.

– Пусть ему сообщат, что Браги сын Бодди просит принять его.

Послышались удивленные возгласы.

– Йотунова кость! – Сигфрид переменился в лице. – Браги Скальд! И впрямь я тебя не признал сразу! Но если ты узнаешь, что у нас происходит, то поймешь.

– И что у вас происходит? У меня, ты знаешь, нюх на особенные события!

– Идем! Конунг в теплом покое. У него там люди, Аурнир хёвдинг, и все прочие, кто с головой.

По дороге Сигфрид успел коротко описать происходящее, а в теплом покое Браги Скальд застал не простое собрание, а военный совет. Речь держал Аурнир хёвдинг – ближайший советчик Олава, предводитель его дружины.

– Не следует давать врагу пространства для настоящего боя! – говорил он. – Мы должны помешать ему высадиться. Если мы перебьем этих берсерков еще на кораблях, на причалах, в воде, не все из них и доберутся до берега. А кто доберется – тем мы не дадим построиться и сделать «стену щитов».

– Разве берсерки сражаются «стеной щитов»? – спросил кто-то. – Они все сами по себе.

– Тем более. Пусть каждого из них застрелят, не дав подойти к нашим людям, так будет всего вернее.

– Да, это мне нравится! – кивнул Олав со своего престола.

– Лучше вовсе сжечь причалы! – крикнул еще кто-то, и несколько голосов его поддержали. – Тогда берсеркам придется прыгать в море, чтобы попасть на берег, и их удобнее будет перестрелять.

– А если они обернутся какими-нибудь чудовищами? – сказал еще кто-то. – Тюленями – попробуй попади в них в воде, если они нырнут!

– Если они станут тюленями, то и пусть сидят в воде! – отрезал Йоркель, которого старость не лишила присутствия духа и самоуверенности. – Поглядел бы я, как тюлени попробуют воевать на суше – с ластами вместо рук и ног!

– А они выйдут к берегу и тут обернутся кем-нибудь похуже! Медведями!

– Опять станут людьми!

– Но тогда они оружие утопят, пока будут тюленями! Ластами нельзя держать мечи!

– А они в зубах!

Браги Скальд, остановившись у двери, внимательно слушал, переводя взгляд с одного говорившего на другого. Будучи изрядно проницательным, за сомнениями и громогласной отвагой он ясно видел одно и то же чувство – страх. В глазах каждого в этой палате отражалась скорая гибель. Тем не менее, было ясно: Олав конунг не намерен сразу сдаваться и признавать все требования ожидаемого гостя, он собирается дать бой. Владыка Ратей, похоже, недооценил его храбрость. Или здесь нашелся кто-то, кто разжег в нем боевой дух. Еще раз окинув глазами палату, королевы Торфинны Браги не нашел. Рёгнвальд, наследник, тоже из тех, кто славе предпочитает покой. Так что за сила вынуждает Олава поднять стяги?

– Ну вот еще – сжечь причалы! Придумали тоже! – Торговцам это предложение вовсе не понравилось. – Скоро лето, съедутся люди – а причалов нет! Они развернутся да и уйдут в Бьёрко, или в Дорестад, или в Рибе! Плакали наши товары и доходы!

– Это верно – не хотелось бы остаться без торговли! – поддержал и этих Олав конунг.

– О чем вы думаете – о доходах, когда можно потерять жизнь!

– Если берсерки убьют нас всех и сожгут весь Каупанг, да и Скирингссаль в придачу – хороша торговля вам будет!

– Лучше потерять причалы и к другому лету отстроить заново, чем потерять все и навсегда!

– Следует сначала думать о необходимом! – крикнул Рёгнвальд, и люди поутихли, слушая конунгова сына и наследника. – Первое, что нам нужно – не дать берсеркам высадиться. Для этого следует сжечь причалы. Если мы отстоим Каупаг, то причалы построим новые. А если не отстоим – зачем эти причалы, для кого они будут?

После речи Рёгнвальда ненадолго настала тишина: люди обрадовались хоть какому-то решению. Пользуясь этой заминкой, Браги прошел к сидению конунга и поклонился:

– Будь здоров и в добром духе, Олав конунг!

– Браги Скальд! – Олав встрепенулся и даже чуть привстал. – Вот нежданный гость! Но я не удивлен, что ты появился – при твоей мудрости ты должен был знать, что здесь грядут великие события! После ты сложишь песнь обо мне… о моей победе… или славной гибели! – Олав попытался усмехнуться, но зоркий глаз Браги видел, что гибель – да и славную ли? – Олав считает более вероятной, чем победа.

– Моя арфа всегда к услугам достойных. Но объясните мне, в чем дело? Что за войско берсерков и оборотней вы ожидаете? Признаться, впервые слышу о таком, чтобы эти твари расхаживали целыми дружинами.

– Это мой злополучный брат! – Олав всплеснул руками. – Хальвдан, сын Асы из Агдира, может, ты слышал, что у моего отца был такой сын? Той самой Асы, которая подослала к нему убийцу! Аса растила его в своих родных краях, в доме своего отца. А теперь волчонок вырос и задумал захватить Вестфольд! Он угрожает убить меня, взять в рабыни мою жену! Мол, говорит, она будет снимать башмаки с его матери!

– Но как он сможет это сделать? – Браги Скальд пришел в изумление. – Ему ведь нет и двадцати, и я не слышал, чтобы он где-то отличился.

– Ты не знаешь! На Йоль он убил йотуна в облике кабана, съел его печень и обрел силу и свирепость йотуна! Он набрал целое войско из берсерков и уже ведет его сюда! Вот-вот, сегодня к вечеру он будет здесь! А у меня даже нет времени на сбор войска! Только вот эти достойные люди, что съехались на Торову пахоту!

Браги Скальд широко раскрыл глаза, словно впитывая эти невероятные сведения:

– Откуда вам это известно?

Ему рассказали о Сванлиде. Никто не знал этой женщины раньше, но никто не сомневался: это сейд-кона, к чьим советам стоит прислушаться.

Браги Скальд слушал внимательно, и хотя его грубоватое лицо не менялось, в умных глазах ясно отражалась работа мысли. Взгляд повеселел: его радовали бросаемые норнами вызовы. Изначально Владыка Ратей хотел, чтобы он сам вдохнул боевой дух в трусоватое сердце Олава, послал его в бой и помог стать убийцей сводного брата. Такие саги во вкусе Одина, а дружина Валгаллы пополнилась бы юным отважным бойцом. После встречи в горной долине Один позволил Браги попытаться спасти Хальвдана, но… позаботился, чтобы боевой дух донес до Олава кто-то другой. И как цветы из грязи, эта отвага выросла из неодолимого страха перед врагом. Ну что же? Пусть этот колючий цветок разрастается пышнее, а умный человек сумеет его сорвать, не поранившись.

– А ведь ты прав, Олав конунг! – задумчиво промолвил Браги. – Я знаю даже больше.