Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

К тому времени как оба конунга стали подниматься к усадьбе, так стемнело, что им освещали дорогу факелами. Отблески играли на железе шлемов и оружия людей Олава. Темнота обнимала Хальвдана, как еще один плащ, огни факелов блестели в его глазах, играли на большой позолоченной застежке, и весь он, с его черными волосами, казался выходцем из ночного мрака, наделенным особой силой. «Он съел печень йотуна», – вспомнил Олав слова этой странной женщины, Сванлиды. И сейчас Олав снова ей поверил.

– Я расскажу тебе эту сагу… – начал Хальвдан и замялся, не зная, как намекнуть хозяину, что нехорошо держать усталых гостей на пороге.

К счастью, Олав, отойдя от тревоги, сам вспомнил про учтивость.

– Добро пожаловать, брат мой Хальвдан! – Олав указал на открытую дверь, за которой виднелось яркое пламя очага. – Садись с нами за стол! Выпьем прежде всего меду в память нашего отца и к славе всех нас!

– Буду рад быть твоим гостем, – так же любезно ответил Хальвдан. – Мы тоже порядком замерзли за целый день в море.

Войдя первым в теплый покой, Олав указал на место напротив своего, и его управитель проводил туда Хальвдана. Его приближенные из Агдира уселись по бокам: справа Эльвир Умный, а слева Хальвдан попросил сесть Браги Скальда. Старик Йоркель и Аурнир хёвдинг с неудовольствием переглянулись: почетное место, на котором всегда сидел второй после конунга человек в доме, нередко доставалось одному из них, а сегодня у них обоих эту честь отнял третий, чужак! Да еще и мальчишка, что годится одному из них в сыновья, а второму – во внуки!

– Что делает твой отец? – придержав Рёгнвальда за плечо, в досаде шепнул ему Йоркель. – Этот молодчик явиться не успел, а он уже сажает его на твое место! Впервые видит, а уже признал за своего брата!

– Но мы ведь знали, что у отца есть такой брат, – вполне равнодушно ответил Рёгнвальд. – Когда-нибудь нам ведь надо было с ним познакомиться. Или ты сомневаешься, что это и есть Хальвдан из Агдира?

– Да уж это точно он – отродье волчицы! Так и вижу его мамашу, как на него гляжу! Но сразу сажать на почетное место! Его мать – убийца! Ты мог бы спросить у отца – чем Хальвдан заслужил эту честь?

– Он мой дядя, он старше меня, ему полагается там сидеть.

– Дядя! Черный, как подземный карл! – злобно бросил Йоркель, все же не решаясь открыто спорить с решением конунга.

– Как сын рабыни! – так же презрительно добавил Аурнир хёвдинг. – Ты гляди, он себя еще покажет. Какие тролли принесли сюда этого Браги Скальда! Если бы не он, с этим чернявым было бы уже покончено! У него оказалось всего тридцать человек, а у нас тут пара сотен! Если бы этот бренчатель струн не влез не в свое дело, уже никакого Хальвдана не было бы!

– Расшипелся, как змей! – оборвал его Ульфар ярл, который в отсутствие конунга присматривал за порядком в Каупанге. – Ты хочешь, Аурнир, чтобы в Каупанге случилась битва? А если бы вик сгорел дотла? Тебе все равно, ты уедешь с конунгом в Сэхейм, а я бы остался здесь на пожарище?

– А как тебе понравится, если этот юнец потребует Каупанг себе?

– Это дело конунга – как делить свою добро, – ответил Ульфар, хотя эта мысль явно его смутила.

– Лучше бы ему не приходилось ничего делить!

Йоркель и Аурнир, когда прошло первое изумление от событий этого вечера, все яснее стали осознавать: в Скирингссаль явилась некая сила, которая все изменит для Вестфольда и его правящего рода. Их конунг потеряет часть владений, а они сами – долю влияния, да и доходов с собираемой Олавом дани. Неудивительно, что оба знатных мужа смотрели на черноволосого юнца, принесшего им эти беды, как на захватчика, да еще такого, который никак не имеет права на свои приобретения! Особенно негодовал Йоркель. Дожив почти до шестидесяти, он был крепок и не собирался умирать. Случись Олаву умереть первым, престол занял бы Рёгнвальд. Тогда Йоркель имел бы немалые надежды стать истинным правителем Вестфольда и Гренданда при своем воспитаннике – человеке довольно вялом и больше всего любящем покой и удобства.

Хальвдан сын Асы был вовсе не таким, и это опытный глаз видел сразу. Сидя напротив, два сына покойного Гудрёда Охотника выглядели противоположностью во всем, как ночь и день: один молодой, другой зрелый, один худощавый и жилистый, другой полноватый. Олав двигался неторопливо и величаво, только мешала ему хромота, а Хальвдан был по-юношески ловок и порывист. За свою внешность Олав конунг с юности носил прозвище Альв из Гейрстадира (по названию одной из конунговых усадеб), а Хальвдан перед ним и правда напоминал смуглого карла из подземного мира Свартальвхейм. Однако, хоть он и не был красавцем, его выразительная внешность, живой блеск синевато-серых глаз цепляли и не отпускали взгляд. Его водворение на месте второго конунга Вестфольда означало крушение надежд для честолюбивых приближенных Олава, и они поняли это задолго до того, как первый совместный пир братьев подошел к концу.

В этот вечер Олав конунг успел пожалеть, что малодушно отослал жену на север: без королевы челядь не могла ни приготовить, ни подать угощение как следует, и Олав хмурился, глядя на бестолковую суету. Да и гость заметил непорядок.

– А где королева Торфинна? – невинно осведомился Хальвдан. – Она ведь здорова? Не поехала с тобой? Я надеялся и с ней познакомиться. Моя мать прислала ей дары.

– Она здорова, я надеюсь, – буркнул Олав. – Она в Сэхейме. Конечно, ей будет жаль, что упустила случай познакомиться.

– Может, у нас еще будет такой случай, – примирительно заметил Хальвдан, не уточняя, где именно он может представиться.

Даже если Хальвдан и догадался, почему из Скирингссаля исчезла королева, то не подал вида. Приветственный рог ему подносила жена Ульфара ярла – госпожа Хильд. Потом Олав поднял кубок в память Гудрёда, и обе брата выпили из него, стоя перед очагом. Все, кто сегодня утром собрался сражаться с Хальвданом сыном Асы, теперь смотрели на него с жадным любопытством, и никто, кроме тех двоих, не был огорчен тем, что до битвы не дошло. Особенно радовался этому сам Олав, хотя, по мнению Йоркеля, радоваться этому не стоило.

– Вечная слава Гудрёду конунгу! – кричали в теплом покое, набитом людьми так, что едва оставалось свободное место между двумя рядами опорных столбов.

– Слава Олаву конунгу!

– Слава Хальвдану конунгу!

– Слава Инглингам – потомкам великого Ингве-Фрейра!

Среди любопытных и обрадованных лиц выделялись хмурые лица Аурнира и Йоркеля. Совместное питье братьев-конунгов, само то,