Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Браги Скальд надел синий кюртиль на светлых бобровых шкурках. На шее у него была серебряная гривна, а на ней звенело несколько десятков разнообразных перстней: золотых и серебряных, с самоцветами и без, гладких и узорных. Иные из них, с красной эмалью или кроваво мерцающими в свете факелов гранатами выглядели так, будто были изготовлены в очень далеких странах – или пару веков назад. Сейчас таких уже не делали. Ясно было, что эти украшения, как и цветную одежду, Браги Скальд получил от могущественных людей в уплату за прославления. Уж не были ли среди них сами Рагнар Меховые Штаны и его тесть Сигурд Убийца Фафни, мельком подумал Хальвдан. Такие мудрые люди, как Браги, нередко получают в дар от богов нескончаемо долгую жизнь. Хальвдан хотел спросить об этом, но решил не отвлекаться: они уже входили в медовый зал.

Близ Кунгсхольма тоже имелся свой медовый зал, но здешний поразил Хальвдана своими размерами еще издали. В длину он показался шагов сто, в ширину – не менее тридцати. В таких залах всегда лишь одно помещение, без перегородок и отдельных покоев. Два с лишним десятка толстых, покрытых резьбой опорных столбов держали кровлю, еще столько же подпирали галерею, идущую вокруг трех стен. Кровля была так высока, что терялась в полутьме; дым длинного широкого очага посередине палаты поднимался свободно, не мешая людям дышать и видеть, и оттого медовый зал представлял собой как бы малое мироздание. Не привыкшие у себя дома к таким просторам люди, заходя сюда, испытывали робость и благоговение, как в гостях у богов. Так оно и было – пища и питье, которые здесь подавались, готовились для богов и разделялись с ними. Открываются эти залы только в дни священных праздников, а по завершении их тщательно убираются, и несколько месяцев до следующего перелома года здесь властвует тишина и мрак.

Сейчас везде горело множество факелов, а меж камней длинного очага были приготовлены дрова, в ожидании, пока сам конунг их подожжет. Для Олава предназначалось высокое резное сидение в середине длиной стены, с положенной на него шелковой подушкой. Второе такое же находилось напротив. Олав поднялся на свое, но второе осталось пустым. В дни былых пиров его занимал Рёгнвальд, если сопровождал отца, или Аурнир, или еще кто-то из знатных почетных гостей, но сейчас все они разместились поблизости от Олава. Хальвдана и его людей отвели к другой стене, но посадили на обычные скамьи.

В начале пира Олав поднял кубок на Тора и его супругу Йорд. Когда все выпили, пришло время для дела.

– Ведомо ли вам, жители Вестфольда и Гренланда, – начал Олав, что на днях явился ко мне из Агдира молодой Хальвдан конунг, сын Асы, дочери Харальд Рыжебородого, и моего отца, Гудрёда Охотника. Он рос в Агдире, во владениях Харальда, куда мать увезла его малым ребенком. Но теперь он вырос и желает получить часть наследства нашего общего отца. Второй кубок мы выпьем во славу богов – Одина и Фрейра, и попросим их быть свидетелями нашего дела, следить, чтобы все было по закону.

Королева Торфинна еще не вернулась, о чем, несомненно, будет очень жалеть. Вместо нее дородная госпожа Хильд подала кубок конунгу, а потом торжественно пересекла широкую палату и другой такой же поднесла Хальвдану. Длинное широкое покрывало из желтого шелка придавало ее внушительной фигуре окончательное сходство с большим кораблем под парусом.

– И я прошу богов – Одина, Фрейра и сестру его Фрейю, – чтобы они поддержали меня, помогли мне доказать свои права и устроить наше дело без ущерба для чести рода и без вреда его благополучию.

Сказав это, Хальвдан плеснул в очаг и отпил из кубка. Он говорил громко, ясно, уверенно; на его руках, когда он поднял кубок, блестели витые золотые браслеты из толстого прута. Благодаря уверенной осанке он казался выше своего среднего роста, яркая дорогая одежда придавала ему немало привлекательности, так что он не терялся перед своим старшим братом. Молодость же волшебным образом подчеркивала прочие достоинства: в свои восемнадцать лет Хальвдан был живым воплощением «конунга юного», любимца богов, прославленного ими с самого начала жизни. И если Йоркель и его родня с презрением посматривали на «мальчишку», то многие другие отмечали: это мальчишка, о котором еще немало придется услышать.

Когда выпили, Йоркель глянул на Олава; тот кивнул, и старый воспитатель вышел вперед.

– От имени Олава конунга и жителей Вестфольда благодарю тебя за учтивую речь, Хальвдан конунг. Твое появление здесь – очень важное дело для всех нас. Чтобы все было по закону, его требуется рассмотреть с самого начала. Расскажи нам, каким образом Гудрёд конунг взял в жены твою мать, Асу дочь Харальда.

– Да неужели ты не знаешь, Йоркель? – ответил ему Эльвир, пока Хальвдан делал глубокий вдох. – Ты ведь при этом был. Не так уж вроде ты и стар, чтобы потерять память. Лук ведь еще можешь натянуть?

– Я спрашиваю не только для себя, – сварливо ответил старик. – А для тех, кого при этом не было. Да и лет прошло немало.

– Прошло почти двадцать лет, но часть свидетелей тех событий еще живы. Мы разузнали: из тех, кто в те годы состоял в дружине Гудрёда конунга, можно найти не менее шестерых. Я их назову: ты, Йоркель, Хагвид Столб, Ингульв Бок, Гилли Рыжий, Кетиль Строгий и Ярни Еж. Хотелось бы видеть их честные лица поближе.

Олав кивнул, и из толпы выбрались названные люди – средних и преклонных лет. Гилли Рыжий уже совсем поседел, а Хагвид Столб подволакивал ногу и опирался на посох. Тем не менее свидетели были весьма довольны, что о них помнят выходцы из Агдира: сами-то они уже в кругу семьи в эти дни не раз вспоминали все, что им было известно о второй женитьбе Гудрёда конунга.

Хальвдан стал рассказывать: как после смерти первой жены Гудрёд посватался к юной Асе, как она отказала ему, сочтя слишком старым, как он пришел на остров Тромё с войском, как Харальд и его сын Гюрд бились и пали у порога дома, а Аса оказалась пленницей Гудрёда. На лице Йоркеля отразилось удовлетворение, но ненадолго: Хальвдан заверил, что Гудрёд справил свадьбу с Асой как полагается.

– Вот это золото, – Хальвдан показал свои браслеты, – Гудрёд вручил моей матери как «утренний дар». А вот это, – он кивнул Фрору, и тот выложил из мешка пару маленьких женских башмаков, – он надел ей на ноги на пиру, передавая ей права женщины из рода Инглингов. Вы подтверждаете, что видели