Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

непросто с ними управиться, следить, чтобы они не отнимали скот у бондов. Зять ему нужен неробкого нрава, чтобы держал этих героев в кулаке. А морские конунги надеются, что невеста и власть достанется кому-нибудь из них, и, я слышал, нападают на желающих к ней посвататься.

– Одно другого не лучше! – разочарованно воскликнул Рёгнвальд. – А ты что скажешь, Хальвдан? Непростое приданое у этой невесты!

– Что поделать! – Хальвдан развел руками. – Раз мне суждено взять в жены женщину по имени Рагнхильд, придется брать как есть – с морскими конунгами!

– И когда же ты намерен к ней посвататься? – спросил Олав, еще прикидывая, ввязаться ли в эту борьбу или выигрыш не стоит трудов.

– А вот… когда улажу наши с тобой дела по наследству и буду точно знать, что смогу ей предложить.

– Да, да, это разумно! – Олав вспомнил, зачем приехал его брат, и отвел глаза. – Но об этом мы поговорим позже.

– Когда?

– Завтра у нас «Торова пахота», и когда мы покончим с этим делом, тогда обсудим все, как полагается.

Поймав взгляд Хальвдана, Браги Скальд одобрительно подмигнул ему: пока все шло как надо. Но подумал, что расслабляться не стоит: Владыка Ратей играет, пока ему любопытно, а потом – выигрывает. Всегда.

Прядь 4

На ночь Хальвдана с его людьми устроили в теплом покое конунговой усадьбы, на широких помостах. За день, проведенный в море на холодном ветру, и вечер в разговорах все очень устали, но спалось Хальвдану плохо, и он все ворочался под черной кабаньей шкурой, которой был укрыт. Вечером ему было некогда остановиться и подумать, но теперь, когда Олав ушел в спальный чулан и покой освещался только низким огнем очага, осознал: Олав собирался его встретить, как он сам – того вепря, то есть ударом копья. Стремительно ворвавшись в жизнь своего сводного брата, он избежал гибели только милостью богов. Тех, что послали сюда Браги Скальда. А Браги Скальда послала ему навстречу Исвильд Зимняя Дева. В тот вечер перед Йолем он поистине нашел двух дис, чей спор определит его судьбу: злую и добрую. Но чтобы добрая выиграла, ему придется напрячь все силы на помощь ей.

Когда утром все поднялись и поели, пришла пора отправляться на Торово поле. Конунги поехали верхом, на резной повозке везли особый священный плуг, принадлежавший самому Тору, рядом вели неоседланного «коня Тора», который использовался только в таких обрядах, – очень красивой, светло-золотистой масти, с длинной челкой, гривой и хвостом, где чередовался черный и белый волос. Путь конунгов с приближенными лежал на запад, где в роздыхе от Скирингссаля раскинулось озеро, вытянутое с севера на юг. От моря его отделяла небольшая каменная перемычка. По дороге Рёгнвальд рассказал Хальвдану местное предание: два великана, жившие в горах, решили как-то проложить водный путь от своего дома к морю, чтобы не ходить пешком. Они прорывали каналы между озерами с севера на юг, создали несколько рек. Когда до моря оставалась пара шагов, они на радостях заспорили, кто первым поведет лодку по новому пути. Спорили так, что бросили копать и подрались, а потом и вовсе разошлись в разные стороны, не окончив работы. Поэтому и нет водного пути от озера Мюкле до Викс-фьорда, а через перемычку лодки приходится таскать волоком.

На берегу озера росла буковая роща – говорили, что дальше на север ни одного бука больше нигде нет, – а перед ней и лежало Торово поле. На середине его высился хёрг – высокая куча камней, что воплощала священную силу земли. Для начала Олав полил хёрг медом, потом обрызгал медом плуг, восхваляя Тора, и, наконец, провел плугом три бороды вокруг хёрга. Для настоящей пахоты было еще холодно – земля не оттаяла, еще мог не раз выпасть снег, но эти борозды были средством пробудить землю, богиню Йорд, от долго сна и подготовить к зарождению новой жизни. Что и говорить, Олав конунг хорошо подходил для работы Тора – почтенного сложения, с золотистой бородой и волосами, он был настоящим красавцем, если бы только еще не мешала ему хромота. Хальвдан подумал, она может быть следствием давней раны, но не мог припомнить рассказов, чтобы Олав где-то сражался. Надо спросить у Браги, он знает все обо всех…

После обряда Торов плуг повезли по всем окрестным полям, чтобы передать им благословение. Повозку сопровождали несколько самых рослых местных парней, переодетых женщинами, – они изображали дис, и на каждом поле хозяин-бонд подносил им угощение и ковшик меда. Несколько мужчин нарядились в солому – их называли Соломенными Медведями, и они на каждом поле плясали вокруг Торова плуга вместе с «дисами», призывая будущий урожай, и пели:

Славься, Тор!

Славься, жена его Йорд!

Пашням Вестфольда

Пошли изобилье,

Полю ржаному,

Зеленому лугу,

Чтоб пшеница, ячмень

Возрастали богато.

Защити наши нивы

От хлада и града,

Огради наши нивы

От мерзости троллей,

От ведьминой злобы,

От стоп великана,

От двергова слова

От черных заклятий.

Ни мужьям и ни женам,

Ни девам, ни старцам

Не вредить нашим пашням

Под защитою Тора…

Хальвдан со своими людьми остался возле хёрга. По его поручению в Каупанге купили кувшин меда и кувшин пива, и он хотел принести жертвы от себя – впервые на поле, где это поколениями делали его предки по отцу.

– Почитаешь ли ты Фрейю, Фригг, Идунн и других асиний? – спросил Браги Скальд, вместе с Хальвданом подойдя к хёргу.

– Конечно, почитаю. Правда, не сказать чтобы я много с ними виделся, – Хальвдан улыбнулся. – У тебя, сдается, опыта в этом больше.

– Побольше, да. – Браги кивнул. – Попроси Фрейю помочь тебе уладить дела с наследством, ее помощь тебе сейчас нужна больше всего.

Этому совету Хальвдан предпочел последовать: Браги Скальд говорил так уверенно, будто уже столковался на этот счет в самом Асгарде. Обращаться к асам и асиньям Хальвдан умел – это одна из главных обязанностей конунга, – но не слишком уютно себя чувствовал под сотнями любопытных, опасливых и недружелюбных взглядов. Часть бежавших от «нашествия» успели вернуться, и вокруг Торова поля гудела немалая толпа жителей Вестфольда, осознавших, что у них, быть может, скоро станет не один конунг, а два. Олав людям нравился: он был не слишком доблестным вождем, но никого не обижал, был приветлив с гостями, не отбирал у бондов имущества и не притеснял с податями. Хальвдан же, такой молодой,