Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Каупанг как ближайший к Агдиру край Вестфольда; после случившегося она смогла быстро покинуть владения покойного мужа и попасть на родину. Гудрёда похоронили недалеко от места гибели, его курган высился над морем, охраняя границы родовых владений. Вокруг него раскинулось множество больших и малых погребений, но никто поблизости не селился, местность оставалась пустынной. Встреча между живым сыном и мертвым отцом – первая встреча, не считая тех давних, когда Хальвдан был грудным младенцем, – должна была произойти при свидетельстве одних лишь богов. Это условие совсем не понравилось дружине Хальвдана. Переглянувшись с Браги Скальдом и с Ингебертом Жаром, Эльвир сразу сказал:

– Мы будем сопровождать конунга.

Взгляд в сторону Йоркеля сказал тому о причине этого решения: Эльвир не доверял людям Олава.

– Так не пойдет! – горячо возразил Йоркель и тем подтвердил справедливость этого недоверия. – С дружиной кто угодно будет храбрым! Где это слыхано, чтобы герой сидел на кургане, имея при себе тридцать человек?

– Хальвдан конунг должен доказать, что он сам по себе достаточно храбр! – поддержал Вандрад.

– Это наш конунг уже доказал! – Эльвир кивнул на черную шкуру вепря, которой сейчас было покрыто почетное сидение Хальвдана.

– Эльвир, ну зачем? – Тот даже устыдился, что воспитатель собирается за ним следить, как за маленьким. – Я не боюсь мертвеца.

– Мертвеца я тоже не слишком опасаюсь. Но мы должны быть уверены, что там не будет никого, кроме тебя и Гудрёда конунга.

– А если ты собираешься держать вашего юнца за руку, – горячо вставил Йоркель, – чтобы не намочил штаны, то весь этот поход не имеет смысла и ничего не докажет!

– Полегче, Йоркель! – оборвал его Эльвир, и добродушие в его серых глазах сменилось прямым вызовом. – Не забывайся! Если ты воспитывал внука Гудрёда, это не дает тебе права непочтительно говорить о его сыне.

– Давайте сделаем так! – Браги Скальд шагнул вперед, подняв ладони, будто разводил спорящих по разным сторонам. – Мы поедем вместе с Хальвданом конунгом – Эльвир и я. Проводим его до кургана и будем ждать поодаль. Он будет говорить с Гудрёдом конунгом наедине, если эта встреча состоится, но мы будем достаточно близко, чтобы следить, как бы им не помешали. Ты согласен, что это будет справедливо, Олав конунг?

На это Олав не смог возразить, и хотя Йоркель еще какое-то время ворчал, а его зять пытался насмехаться и бросать намеки на мальцов, неспособных ходить без няньки, их не слушали. Хальвдан с трудом сохранял спокойствие, и только вид черной шкуры его подбадривал: для самого себя он доказал свою храбрость. Даже догадываясь, чего опасается Эльвир, Хальвдан был готов пренебречь его опасениями, но Браги Скальд тайком подмигнул ему, и Хальвдан предпочел промолчать. У обеих сторон имелись тайные мысли, и он не мог разгадать все.

Да и не оставалось времени спорить: подступали сумерки. До кургана было около роздыха, и Олав предложил Хальвдану лошадей. Сопровождали его, тоже верхом, двое людей Олава: Кофри и Радгейр. Под их водительством Хальвдан, Эльвир и Браги Скальд вскоре прибыли к нужному месту. Правду сказать, на плоском безлесном берегу они и без сопровождения не заблудились бы: в цепи курганов, глядящих на хмурое море, Гудрёдов был самым большим и новым. За двадцать лет его поверхность поросла мхом, лишайником и мелкой травой, но склоны оставались крутыми. По очертаниям вытянутой насыпи были видно, как располагается погребальный корабль. В крутом склоне были устроены ступеньки узкой лестницы на вершину: на Йоль и на празднике начала лета Олав поднимался туда, чтобы принести жертвы. Перед курганом виднелось широкое кострище, окруженное старыми бревнами, где Олав с дружиной пировал в память отца. Глянув туда, Хальвдан отметил с сожалением: а он, такой же сын Гудрёда, ни разу не принимал участие в поминальном пире по нему. У Гудрёда есть причины сердиться на сына, который только в восемнадцать лет впервые к нему наведался.

Поблагодарив провожатых, Эльвир отпустил их, и трое оставшихся принялись собирать валежник для костра. С этим они едва управились до темноты. Перетаскали хворост на вершину, Эльвир занялся разведением огня, а Браги Скальд предложил Хальвдан отойти вместе с ним на дальний край длинной насыпи. Здесь, решил Хальвдан, прикинув стороны света, располагался нос корабля, а Эльвир разводил костер примерно у мачты.

– Теперь слушай меня внимательно, Хальвдан конунг, – вполголоса начал Браги Скальд.

Он говорил спокойно, будто о самых простых вещах, но Хальвдана пробрала дрожь: он понял, что сейчас, придя на грань мира живых и мира мертвых, узнает что-то очень важное.

– Мне известно, что с тобой случилось в тот вечер, когда ты одолел старого свинойотуна, – продолжал Браги Скальд. При последнем слове Хальвдан, как ни был серьезно настроен, невольно хрюкнул от смеха. – Тот вышел из Йотунхейма на охоту, хотел поживиться удачей конунга, но сам стал добычей. А ты получил два предсказания вместо одного.

– Да! Может, ты скажешь мне, как это может быть – исполнятся они оба? – с надеждой подхватил Хальвдан. – Та третья женщина, Торгерд, сказала… Но ведь не могут исполниться противоположные вещи!

– И я не знаю, что может случиться, а что нет. Но я скажу, на какую тропу тебя заманили.

– Заманили? – Хальвдан в тревоге оглянулся в сторону Скирингссаля. – Кто?

– Тот, кто управляет путями знатных мужей! – Браги Скальд показал вверх. – У Одина есть замысел насчет тебя. Короче, я скажу тебе как есть. Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать правду. По пути сюда я узнал, что Один желает получить к себе в дружину одного из вас: либо тебя, либо твоего отца.

– Меня? – Хальвдан удивился, воспринимая этот выбор как честь. – Но чем я заслужил? Я ничего еще не сделал… только подколол свинойотуна.

Он опять хмыкнул над смешным словом, толком не понимая, чем ему все это грозит.

– Мне вроде как удалось отговорить его забирать тебя прямо сейчас. Чтобы ты успел совершить нечто большее, чем один удачный удар копьем. Но Одину нужен боец в дружину, и он желает получить его немедленно. Если ты не хочешь стать этим бойцом, нам надо устроить так, чтобы Один получил Гудрёда.

Хальвдан ошарашенно молчал, пытаясь понять, что Браги Скальд имеет в виду.

– Я… сейчас… Один желает?

– Ты слышал когда-нибудь песнь о Хлёде и Ингетюре? В давние времена гуннами правил конунг Хумли, а готами – конунг Хейдрек. Этот Хейдрек как-то захватил в плен дочь Хумли и сделал ее своей наложницей. Она родила сына, его назвали Хлёд. Хейдрек умер, ему наследовал законный сын Ингетюр. Хлёд приехал к нему и стал требовать своей доли наследства. Ингетюр отказался делить земли и предложил Хлёду выкуп