Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

бы сейчас и погибнуть, как тот вепрь. Эта маленькая победа вернула ему уверенность, на миг торжество потеснило ужас. Но лишь на миг. Не успел Хальвдан выпрямиться, как заметил краем глаза движение. Мертвец, казавшийся медлительным, внезапно возник совсем рядом. И вновь Хальвдана спасла лишь выучка – иначе настоящая схватка закончилась бы в один прием. Тело отшатнулось, уходя из-под выпада, а левая рука подняла и развернула щит, принимая удар, грозивший напрочь снести голову.

Верхняя доска щита отлетела. Хальвдан попятился, а мертвец вновь ударил. У него щита не было – он не опасался ран, – и он рубил мечом с двух рук. Действовал вроде бы неспешно, но был нечеловечески силен – как и предупреждал Браги Скальд. У Браги был опыт, и мысль об этом лишь усилила ужас Хальвдана от предприятия, в которое скальд его толкнул.

Да человек ли сам Браги?

Под напором мертвеца, что высился над живым, как скала, Хальвдан пятился. Понимал, что это не дело: мертвец прижмет его к штевню, и все, деваться будет некуда. От этой мысли ощущения льда в жилах еще усилилось. Нечего надеяться, что противник выдохнется – мертвые не устают. В этом у Гудрёда тоже преимущество. Он, Хальвдан, молодой и уязвимый, так слаб в этом сером мире смерти… Но он не хочет остаться здесь навсегда, и у него нет другого выхода, кроме как действовать! Он – живой, в нем бьется сердце, и он должен одолеть мертвеца. Пока не настало Затмение Богов, жизнь сильнее смерти.

Хальвдан нырнул под очередной удар и рубанул курганного жителя под колено. Живой противник сразу упал бы – но сейчас показалось, что Хальвдан загнал клинок в бревно. И тут же на него словно гора обрушилась. Щит, и так державшийся на честном слове, развалился на части. Если бы не кольчуга под верхней рубахой, меч мертвеца тяжело ранил бы его. Хальвдан пошатнулся, а мертвец толкнул его и врезал в лицо левым локтем, да так ловко и сильно, что Хальвдан отлетел на пару шагов и упал навзничь.

Меч выскользнул из руки и отлетел куда-то в бесконечность. Нечего было и думать – искать его в этом мраке, противник не даст ему столько времени. Сквозь мелькающие перед глазами пятна Хальвдан видел, как человек-скала надвигается на него, медленно и неуклонно. Делает шаг… Двигается неловко – видно, удар под левое колено не пропал совсем уж зря. Длинный мертвый меч неумолимо поднимается над головой Гудрёда, над высоким, украшенным фигурками воронов шлемом. В черных провалах полумаски, среди мерцания золотой и серебряной насечки, горят холодные синие огни. В таком облике к Хальвдану явилась сама Хель, не знающая ни боли, ни усталости, ни пощады.

И этой противный скрежет – словно тот нож скребет прямо по костям…

Попадет ли в Валгаллу сам Хальвдан, если его сразит меч Хель? Или он, по глупости и самонадеянности сюда забравшись, сделается еще одним спутником покойного отца? Если так случится, это убьет Асу. Ее сердце не выдержит, если ее единственный любимый сын сделает посмертным спутником убитого ее стараниями мужа.

Мысль о матери заставила Хальвдана опомниться и собраться. Нет, он не может так подвести непримиримую Асу! Не заставит ее потерпеть такое жуткое поражение от мужа двадцать лет спустя!

Но эта мысль едва не опоздала. Все, что успел сделать Хальвдан, – это нащупать одно из лежащих вдоль борта весел и вскинуть его над собой. Под страшным ударом дерево хрустнуло. Сдвинувшись к борту, Хальвдан пытался встать, продолжая прикрываться веслом, и под новым ударом оно разлетелось на две части.

Мертвец вновь занес меч – казалось, его движения и порождают тот скрежет. Человечишка, забравшийся в смертный дом, нарушал покой могильного жителя, и его надлежало упокоить. Клинок падал на голову Хальвдана – в последний миг эта голова исчезла, и клинок глубоко ушел в фальшборт. Чтобы высвободить засевшее оружие, Гудрёду понадобились пара мгновений. Хальвдан не потерял их даром. Под гнетом холодного ужаса его рассудок отступил куда-то в сторону, и тело действовало само – как учили, как с обычным противником, только очень крупным. Хальвдан был меньше ростом и легче Гудрёда, и за ним осталось преимущество в проворстве. Перехватив тяжелый обрубок весла, он ударил им над самой палубой, подбивая противнику ноги.

Курганный житель широко взмахнул руками и рухнул на спину. Голова в шлеме со звоном ударилась о палубу. Он лежал, неуклюже дергаясь, как перевернутый жук. Хальвдан оказался на ногах быстрее. Не тратя времени на поиски своего меча, врезал обломком весла мертвецу по кисти правой руки, как раз поднятой навстречу. Кости хрустнули, меч могильного жителя вылетел из давно мертвой длани.

Хальвдан бросился к нему и схватился за рукоять. Пальцы обожгло холодом, но это было уже не важно: теперь Хальвдан был вооружен, а его противник – нет.

Двигаясь ломаными рывками, как не двигаются живые, мертвый конунг приподнялся и сел. Синие огни все так же горели в прорезях полумаски, но Хальвдан больше их не боялся.

– Гу… Гудрёд конунг… – с трудом прохрипел он; понимал, что может поплатиться за это промедление, но не мог промолчать. – Это я, Хальвдан, сын Асы, твой сын. Прошло девятнадцать лет, я вырос и стал мужчиной. Я пришел, чтобы закончить эту нелепую распрю, где я и мститель сам себе, и ответчик. Я пришел убить тебя, чтобы избавить от жизни в кургане. Ты погибнешь в бою, и Валгалла раскроется перед тобой. Нам обещал это сам Один. Он ждет тебя. Я пытаюсь помочь тебе обрести более достойное посмертие. Иди. В Валгаллу!

Примерившись, Хальвдан нанес мощный рубящий удар мертвецу по шее, и на этот раз все получилось как надо. Брызнула кольцами стальная бармица, голова слетела на палубу и упала с тяжелым глухим стуком.

Синие огни в прорезях полумаски медленно погасли.

С мечом в руке Хальвдан огляделся, выжидая, не нападет ли на него еще кто-то из обитателей мертвого корабля. Но все было тихо, никакого движения, никаких синих огней. Если здесь еще кто-то и мог шевелиться – слуги, лошади, ловчие птицы, – то лишились этой способности вместе с хозяином. Курганный житель в боевой броне лежал неподвижно, широко разбросав руки в витых серебряных браслетах.

Не выпуская добытого меча, Хальвдан отыскал на палубе свой собственный. Держа по мечу в каждой руке, посмотрел на тот и другой. Потом положил меч деда Харальда на грудь Гудрёда. Отцовский меч решил взять с собой. Тот был для его руки тяжеловат, но Хальвдан не находил в себе сил с