Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Пока Эльвир и Вандрад стучали в ворота, Хальвдан сошел с коня и оглянулся. На северном краю неба ему померещилось движение, он вгляделся. Одна туча плыла слишком быстро, обгоняя остальные… И тут же, не веря своим глазам, Хальвдан различил среди облаков фигуру всадника, огромного, как туча. На голове у всадника был высокий шлем с двумя похожими на рога фигурками воронов, он ехал на черном коне, а по бокам его мелькало еще два движущихся пятна. Псы! Два серых призрачных пса сопровождали хозяина в его долгом пути.

Хальвдана снова пронзило чувство благоговения и холодной жути, уже пережитое в кургане. Кто это? Гудрёд конунг, тронувшийся в Валгаллу? Или сам Один? Не различить в такой дали… Он смотрел и смотрел на удаляющегося всадника, на его высокий шлем, на двух псов – все это то сливалось с облаками, то вновь рисовалось в желтоватых лучах луны. Слух тревожили слабые звуки – похоже, его окликали, но голоса Эльвира и Браги казались очень далекими. Потом кто-то хлопнул его по спине, и Хальвдан как будто проснулся.

– Ему ехать целых девять дней, – раздался позади голос Браги Скальда. – Из Хель в Валгаллу путь неблизкий.

Великан в облаках исчез. Моргнув, Хальвдан обернулся. В открытых воротах Скирингссаля блестели огни факелов, Эльвир звал его. Браги Скальд мягко подтолкнул Хальвдана к усадьбе, и тот с облегчением повернулся к северу спиной.

Владыка Ратей получил бойца в свою дружину, а он, Хальвдан, теперь может рассчитывать на покровительство. С этой мыслью он вошел в ворота Скирингссаля – уже не совсем тем человеком, которым недавно из них вышел.

Часть третья

Война на Вороньем острове

Прядь 1

До начала лета[23] оставалось больше месяца – пять лунных четвертей, – однако после заката над Восточным краем загрохотала гроза. Гандальв конунг, владыка Вингульмёрка, в эти дни находился в одной из своих усадеб, на большом, покрытом лесом Вороньем острове в восточной части Вика. По имени острова и усадьба называлась Крокерёй. Гандальв конунг принимал в гостях своего приятеля – Сигтрюгга конунга из Хейдмёрка. Несколько лет назад они воевали за обладание соседним фюльком, Раумарики: Сигтрюгг, поддержанный своим отцом, Эйстейном Могущественным, отбил эти земли у Гандальва, и в конце концов они помирились, поделив добычу. В этот вечер они пили вдвоем в «теплом покое», без гостей, только в обществе челяди Гандальва и хирдманов их обоих. Королева, жена Гандальва, с дочерями и приближенными служанками пребывала сейчас в другой его усадьбе, дальше на северо-восток, за водопадом на реке Раум. Сигтрюгг, год назад овдовевший, за неимением лучшего приглядывался к здешним служанкам и провожал глазами каждую молодую женщину, что подносила ему еду или питье.

– Рановато нынче Тор пробудился! – сказал Гандальв. – Что-то ему не спится.

Это был мужчина лет сорока с чем-то, полноватый, коренастый, с грубоватыми чертами лица, коротким носом и круглой головой. Пегая от седины борода росла как бы двумя потоками, спадающими со щек; волосы отползли от лба к маковке, а сзади были длинными. Густые темные брови придавали значительности взгляду.

– Да и проснулся, видать, с похмелья, вот и злится! – подхватил Сигтрюгг – лет на десять моложе, повадок более живых и непосредственных. – Поможем ему?

– Поможем! – кивнул Гандальв.

Оба конунга дружно встали, шагнули к очагу и плеснули пива из своих чаш – так щедро, что огонь едва не погас, угли зашипели, взметнулся пар.

– Прими, Тор, и пусть у тебя не болит голова!

– Выпей с нами, Бог Колесницы, для нас это честь!

– Взбодрись и гони все йотуново племя подальше от Средней Ограды!

Враз почерневшие головни замигали черно-белыми глазами, пока внутренний жар обсушивал охлажденную влажную поверхность. Над кровлей дома прогрохотал очередной раскат – настолько ближе прежних, что у обоих конунгов екнуло сердце и они многозначительно взглянули друг на друга. Как бы Бесстрашный Ас и впрямь не явился прямо сюда в ответ на приглашение. Еще один удар почти оглушил всех в теплом покое, и оба конунга невольно взглянули на дверь. Так и виделось, как она распахивается, как разлетаются обломки косяков, как раскалывается сама стена – и в палату вступает могучий муж огромного роста, рыжее пламя вьется вокруг его волос и бороды, глаза швыряют молнии, а в могучей руке зажат смертоносный для йотунов молот…

И когда дверь на самом деле вдруг отворилась, Гандальв вздрогнул и подался назад. Уже много лет он исполнял священные обязанности «друга богов», как называют того, кто приносит жертвы, но ни разу у него не было столь пронзительного чувства – до давящей жути – близости иного мира, проникновения чуждых гостей через трещину в ограде Мидгарда.

– Это он… – начал было Сигтрюгг, присев от испуга, но тут же оборвал себя, воскликнув: – Что за йотун?

Вместо могучего аса в теплый покой вкатилось нечто маленькое, темное. Даже не поняли сразу, человек это или животное. Гандальв конунг сделал несколько шагов навстречу, вглядываясь при свете очага и пары глиняных светильников на дальнем краю стола.

– Это что еще… такое?

– Приветствую тебя, Гандальв конунг! – раздался скрипучий, однако вполне человеческий голос. – Какая честь для меня…

Кто-то из челяди подбежал с факелом, и Гандальв наконец смог разглядеть гостя. Вернее, гостью: это была согнутая, ростом ему чуть не по пояс, морщинистая старуха, одетая в рванину. Из-под серого платка свисали седые волосы, нос крючком любовно тянулся навстречу поднятому подбородку – уж лет сто они прожили в близком соседстве, – а небольшие глазки были обведены красной каймой.

– Помоги мне, Тор! – Разглядев эту красоту, Гандальв отшатнулся. – Ну и принесло же старую ведьму в такой вечер! Пошла прочь!

– Ты не стал бы гнать меня, Гандальв конунг, если бы знал…

– Поди вон! – Гандальв не на шутку рассердился за свой невольный испуг. – Гоните это чучело, что вытаращились!

Отвернувшись, он пошел назад к очагу, откуда за ним в удивлении наблюдал Сигтрюгг конунг. Челядь живо вытолкала старуху из дома и захлопнула дверь.

Пока дверь была приоткрыта, стало слышно, что гроза погромыхивает уже где-то в отдалении, а над Вингульмёрком идет дождь, смывая остатки снега. В последние дни резко потеплело – неудивительно, что Тор пробудился.

– Ходит же всякая дрянь! – Гандальв в досаде отряхивал широкие ладони, хотя своими руками к старухе не прикасался.

– Ты ее не знаешь? – спросил Сигтрюгг, ждавший со стеклянным кубком в руке, но без хозяина не пивший.

– Отродясь не было у меня возле усадьбы такой старой троллихи!

– А я слышал, – хохотнул Сигтрюгг, – что к