Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

видеть во сне только ее… – Хальвдан постепенно вспоминал услышанное, сейчас лучше, чем тогда, осознавая смысл эти речей. – И еще она сказала, чтобы я не ездил… Ну то есть я попаду к ней, когда поеду не по суше и не по воде. Но как это может быть? О всемогущие асы, это уже второй раз! Для жизни мне предрекли две судьбы, где одна исключает другую, а теперь и для смерти тоже!

– Такие условия-заклятья означают, что когда настанет час судьбы, даже то, что считалось невозможным, все же случится. Многие герои попадали в ловушки якобы невозможного: считали, что им никогда не встретится то, в чем запрятана их гибель. И не узнавали его, когда оно вдруг оказывалось под носом, – сказал Браги Скальд, как будто видел такие случаи десятками. – Однажды твой путь пройдет не по суше, но и не по воде…

– По воздуху, что ли? – нервно хмыкнул Хальвдан. – Орел-великан унесет меня, как Идунн с ее корзиной?

– Говори почтительнее о Госпоже Яблок. – Браги Скальд мягко усмехнулся. – Она дает силы мне, и благодаря этому я помогаю тебе. С ее волей считается даже Один, и это дает нам преимущество в споре с ним.

– Вот как! – Хальвдан вгляделся в его лицо, слабо различимое при свете луны.

– Я потом как-нибудь расскажу, как это вышло. Ты знаешь, что Идунн и Хель – сестры?

– Что? – Хальвдан покачнулся в седле. – Не может быть! Хель – дочь Локи, а Идунн… какого-то великана.

– Обе они – дочери древней богини Ньёрун. Если уж сама Госпожа-под-Покрывалом говорила с тобой и одарила, тебе уже можно об этом узнать. Они близнецы, родились друг за другом: одна в полночь, другая на утренней заре. И были различны, как ночь и день: одна мрачна лицом и коварна нравом, другая светла и прекрасна. Посмотрела на них Ньёрун и сказала: «Уж очень вы несхожи, и доля ваша не может быть равной. Но вы обе – мои родные дочери, и я одарю вас одинаково». И сотворила она два дерева – две яблони. На одной яблоне цветы были белыми и розовыми, листва – зеленой, а плоды – золотыми и багряными, как червонное золото. На другой листья были багряно-черные, как запекшаяся кровь, цветы бледны, как лунный свет, а плоды – синевато-черные. «Одна из вас получит во владение яблоки жизни, а другая – яблоки смерти», – сказала Ньёрун.

«Но как нам поделить их?» – спросили дочери. Каждая хотела заполучить яблоки жизни, чтобы через это приобрести всеобщую любовь.

«Подойдите к деревьям, и узнаете», – сказал им мать.

Обе юных великанши подбежали к яблоням. Хель оттолкнула сестру и первой протянула руки к яблокам жизни, но ветви поднялись так высоко, что она не смогла их достать. Тогда к этой яблоне подошла Идунн – и яблоня осыпала ее бело-розовыми лепестками, и они одели ее, как платье, и она засмеялась от радости. Тогда Хель, шипя от досады, подошла к другой яблоне – на нее пали дождем лепестки бледные, как лунные лучи, и синюшные, как лицо трупа, и стала она носить такую одежду.

«Не очень-то это справедливо! – сказала Хель. – Чем она заслужила такое благоволение норн? Теперь все будут любить ее и искать ее дружбы, а меня избегать и проклинать».

«Ты права, дочь моя Хель, – со вздохом сказала Ньёрун. – Добрую судьбу получают не по заслугам, а только по благоволению норн. Но я постараюсь уравновесить ваши жребии. Вы родились вместе, вашу связь не разорвать ни великанам, ни богам, ни альвам. Ты, Идунн, получишь власть над смертью и силу отгонять ее прочь твоими яблоками, но твоя яблоня плодоносить будет скупо. Редко когда на ней созреет плод, и тебе придется очень хорошо подумать, кому и когда его дать. А твоя яблоня, Хель, плодоносить будет обильно и непрестанно: не успеет одно яблоко сорваться с ветки, как на смену ему явится новое, и тебя назовут самой щедрой из великанш и богинь. Поистине не будет никого во Вселенной, кто останется без твоего дара. Кто бы ни был бог, великан, альв или человек, прославленный или ничтожный, рано или поздно он примет черное яблоко из твоей руки, и тебя назовут единственной настоящей госпожой над всеми, кто был рожден»…

Браги Скальд замолчал, и Хальвдан, потрясенный, некоторое время слушал лишь стук конских копыт по камню. Рассказ этот не вязался с тем, что он раньше слышал от Эльвира, но что здесь не так? Яблоками жизни Идунн одаряет только асов, а яблоки Хель достаются всем и каждому, как ни стараются те оттолкнуть от рта этот горький дар.

– А Один… – начал Хальвдан, пытаясь уловить смутную мысль, – он ведь пробовал и те яблоки, и другие?

– Именно так! – Браги Скальд усмехнулся, удивленный его догадливостью. – Приняв смерть на ясене, он получил черное яблоко Хель, а сойдя с него – красное яблоко Идунн.

– И еще она сказала… – Хальвдан сглотнул. – Сказала, что Один заполучил могучего воина – отца, но и она не останется в убытке, потому что возьмет тоже могучего воина… ну то есть меня. Мы ведь не подумали, что она просто так не смирится с утратой… то есть я не подумал. Что же из всего этого выйдет?

– Я не Великая Вёльва, и мне неведом весь твой путь. – По голосу Браги Скальда было слышно, что он давно уже смирился с неполнотой своих обширных знаний. – Но думаю, твои дела складываются неплохо. По пути в Каупанг я узнал, что Один желал заполучить тебя прямо сейчас – юного и ничем не прославленного. Это была бы не лучшая доля, и не стоит жалеть, что она тебя миновала. Теперь перед тобой открыт путь к славе – и Один, и Хель обещали помогать тебе. И чем сильнее ты прославишься, тем более дорогой добычей станешь, так что ей же выгодно не спешить с этим приобретением.

– Но в конце концов я попаду к ней!

– Даже если и так, – Браги Скальд пристально взглянул ему в глаза, – неужели для тебя плохо то, что хорошо для твоих предков-Инглингов… и для самого Бальдра?

Некоторое время они ехали молча. Хальвдан больше не задавал вопросов – слишком устал от священных тайн, сотрясавших рассудок и дух. Раз уж Хель его выпустила, у него еще будет время об этом подумать.

– Ну, если так сложится… – обронил он, когда впереди на возвышенности уже заблестела в лунных лучах высокая кровля Скирингссаля, – я хотя бы узнаю, что это за воздушная тропа: не по суше и не по