Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Где вы там? – окликнул их Эльвир.

– Мы идем.

Хальвдан сделал шаг к костру, потом остановился и снова повернулся к Браги.

– Почему ты мне помогаешь? Без тебя я пропал бы, а мы ведь раньше даже не встречались!

– Меня просила помочь тебе сестра. А еще… ты так похож на твою мать. Только, мне сдается, здравого смысла у тебя побольше. Но ты ведь мужчина!

– Ты ее помнишь?

– Ну конечно. Из-за нее мне пришлось уйти из дому, будучи моложе, чем ты сейчас. Но я не в обиде на судьбу и тем более на саму Асу. Это не она, это наш старый конунг испугался, что мне удастся ее приворожить.

– Уж не лучше ли ей было выйти за тебя! – вырвалось у Хальвдана. – Это был бы неравный брак, но едва ли принес бы столько горя, сколько тот, что ей достался!

– Она не смогла бы выйти за меня, потому что норны судили ей быть за Гудрёдом. А тебе – родиться конунгом Вестфольда. Я не знаю, зачем норнам это было надо, зачем вас обрекли на эти раздоры. Возможно, мы до самой смерти своей не узнаем, в чем цель. Но если сделать все возможное, чтобы пройти свой путь достойно… когда ты наконец придешь в Валгаллу, все замшелые герои встанут, чтобы приветствовать тебя!

Браги Скальд ободряюще хлопнул Хальвдана по плечу и слегка подтолкнул к костру.

Прядь 7

Над курганом Гудрёда шумел ветер, и, словно родной брат, в него вплетался поющий человеческий голос.

…Конунг покоится

Гудрёд могучий

Под кровлей из трав.

На Асе красавице,

Мнил он жениться,

Но свадьбу отвергла

Дева агдирская.

Гудрёд на стругах

Во мраке нагрянул

Войско привел.

Харальда старого

С Гюрдом сгубил он.

Аса из мести

Прикончила конунга…

– Хаааагалаааз! – протяжно провозгласил Браги Скальд, прервав песнь. – Хаааагалаааз! Хаааагалаааз!

Эльвир, опустившись на колени, в это время чертил ту же руну ножом по земле, освещаемой светом костра. Браги Скальд сидел на куче валежника с арфой в руках, а Хальвдан стоял на грани круга света, с трепетом прислушиваясь к песни-заклинанию. Пламя костра, колеблемое ветром, то веяло на него светом, то вновь покидало во мраке, и так же дух Хальвдана колебался, готовясь из мира живых шагнуть в мир мертвых. Два опытных мудрых человека старались открыть ему путь, но пройти по нему он должен сам.

Выслушай, воин!

Выйди на волю.

Ждет тебя детище

Часа злосчастного,

Пролитой крови

Родичей трех.

Хальвдан, твой сын.

К Хальвдану славному

Выйди, как вызовет,

Меч свой сжимай.

Старую распрю

С Харальдовым родом

Реши в грозной брани:

Кровью за кровь…

– Тейвааааз! Тейвааааз! Тейвааааз!

Голос Браги Скальда, выпевающего имена рун, звучал необычно. То выше, то ниже, он невидимым ножом вскрывал мир мертвых, будто створки раковины. Этот голос то ухал, то хохотал, то взлетал к темному небу, то опускался в глубины земли. То соперничал с воем ветра, то полностью растворялся в нем. Порой он утрачивал принадлежность, делался не мужским и не женским, и Хальвдан ясно сознавал: это умение свыше всякого обучения. Оно дается прямым благословением богов. Этот голос умел звучать не по-здешнему, и слышали его не только здесь. Как же повезло, что ему встретился Браги Скальд! Что Исвильд Зимняя Дева, добрая диса Хальвдана, прислала своего брата на помощь, когда помощь ему так нужна!

Распрю закончи

Как мужу то следует

Волю получишь

В Валгаллу войдешь.

Не пробуй быть робким:

Проклятье обрушу

На Гудрёда гадкого.

Скелет свой обгложешь

Во мраке и смраде —

То скальда указ.

Прислужником станешь

Мерзкого тролля,

Йотуну в слуги

Тебя я отдам…

– Каааннооо! Кааанооо! Каанооо! – выкликал Браги Скальд.

Где-то рядом море мощно кидалось на берег, желая поглотить или хотя бы отгрызть кусок от неподатливой земли, и с шумом волн перекликался голос скальда-заклинателя, говорящего на том же языке.

Последняя, третья руна – руна пути. Вибрирующий высокий звук так давил на уши, что Хальвдан закрыл глаза. И, вслушиваясь в отражение этих звуков где-то в облаках, ощутил, как земля под ногами проседает… растворяется… Широко раскрыв глаза, он в оцепенении наблюдал, как уходит ввысь пламя костра, остается наверху шум волн и ветра. Темное небо уже видно как из ямы… А потом яма исчезла, последние капли света растворились во тьме, но и тьма перестала быть такой черной и сделалась серой, туманной.

Спуск закончился, под ногами что-то скрипнуло. Ничего еще толком не видя, по опыту Хальвдан угадал: он стоит на палубе большого корабля. Погребального корабля своего отца, Гудрёда конунга. Стоит, мертвой хваткой сжимая рукоять дедова меча. Он послал вызов на битву, и вызов был принят. Темные ворота Хель растворились перед ним, и он не выйдет отсюда, пока… Может быть, совсем не выйдет.

Чувство времени исчезло, как отрезанное: Хальвдан не знал, стоит здесь несколько ударов сердца или несколько лет. Воздух казался сухим и твердым, закостеневшим в неподвижности. Ощущение пребывания на том свете пронзало ужасом, как будто сама смерть могла укусить прямо из пустоты. Напряженно прислушиваясь, Хальвдан уловил доносящийся из тумана негромкий скрип… или скрежет. Тихий, но пронзительный, жесткий звук достигал нутра и вызывал противную дрожь, как будто ножом скребут прямо по твоим костям…

Это Хель. Сама богиня, дочь Локи, сестра Волка и Змея. Где-то за пологом вот этого тумана она сидит на своем престоле – ложе умирающего, и нож в ее руке скребет по блюду под названием Голод. Звук этот – как напоминание, что никому из смертных от нее не уйти, что каждый рано или поздно окажется на этом блюде и послужит ей угощением…

При мысли об исполинской черной пасти ужас Хальвдана достиг высшей точки: задрожав, как лист на ветру, он потряс головой, стараясь выбросить образ черной великанши, ростом от земли до самого неба… здешнего неба, что недостижимо высоко и притом – под землей. Он не смел оглянуться, опасаясь, что туман разойдется и он увидит жуткую хозяйку этих мест – тогда ему спасения не будет.

Не надо смотреть по сторонам. Он пришел сюда для другой встречи.