В погоне за камнем - Артём Март

Третий, в очках, представился Ветровым Игорем Николаевичем.

Никто не предложил мне сесть. Я и не ждал.

— Прапорщик Селихов, — начал, поправляя очки, Ветров. Он сказал это мягко, даже как-то душевно. — Вы не стесняйтесь, присаживайтесь. Разговор долгий будет.

— Я постою, — ответил я. — Привык на ногах.

Ветров чуть заметно прищурился, но улыбку сохранил. Хорошая улыбка, открытая. Как раз, чтобы сбивать с толку простаков.

— Ну, как хотите. Скажите, — начал он без предисловий, — вам знаком некий гражданин США Уильям Стоун?

— Так точно.

— Вам известно, что он бывший резидент иностранной разведки?

— Известно.

— Откуда?

— Он мне сказал, — я хмыкнул, пожал плечами. — Когда я бил ему морду у душманской колонны.

Ветров ничего не ответил. Только слегка поджал губы.

— Расскажите нам, — наконец спросил он, — как вы познакомились с гражданином Стоуном? В первый раз, на Катта-Дуване.

— Мы взяли его в плен во время засады душманской колонны. — Я говорил коротко, без эмоций, просто факты. — Он пытался бежать, я его остановил. Стоун вёл себя нагло, пытался наладить контакт. Я пресекал. Позже его забрал капитан КГБ Орлов. Имя и отчества не помню. Всё.

Ветров кивнул, что-то записал в блокнот. Ручка у него была тонкая, тонкая, я бы даже сказал — утонченная. Его длинные пальцы держали её аккуратно и даже бережно.

— И вы с ним общались?

— Я уже сказал: он пытался наладить контакт. Я не поддерживал.

По правде сказать, я ожидал вопросов о «Зеркале» или «Пересмешнике», но сам забегать вперед не спешил. Решил выжидать, в какую сторону пойдет допрос.

Ветров записывал, не поднимая глаз. А у двери Хромов хмыкнул — то ли усмехнулся, то ли не сдержал раздражения. А может быть, это был намеренный жест, чтобы заставить нервничать меня. Ну что ж. Удачи.

— Капитан Орлов, — продолжил Ветров, — в своем отчете докладывал, что спецгруппа нашла вас и Стоуна вместе. Вы вдвоем вступили в стрелковый бой с местным бандформированием. Значит, наладить контакт он с вами все же смог?

— А вам больше хотелось бы, чтоб мы остались там, на Катта-Дуване мертвыми? — сказал я беззлобно, но с едва заметным укором.

Ветров и Градов переглянулись.

— Хотите сказать…

— Да. Мы боролись за выживание. Потом Стоун добровольно сдался, — кивнул я. — Знал, что без нас ему труба.

Ветров снова уткнулся в блокнот. Что-то долго писал.

— А в этот раз, в кишлаке Чахи-Аб, вы с ним говорили наедине. — Особист, наконец, поднял глаза. Теперь в них не было улыбки. — О чём?

— Он попросил встречи. Сказал, что за ним охотятся профессионалы, что нападут на колонну. Предупредил.

— И вы ему поверили?

Я посмотрел прямо особисту в глаза.

— Как показало дальнейшее развитие события — он не врал. И не предупреди он нас о засаде, нашу группу размазали бы по всей дороге, а на заставе об этом даже не узнали бы.

Повисла пауза. Ветров молчал, но ручка его замерла над бумагой.

— Если вы считаете, что верить врагу — преступление, — добавил я, — тогда скажите: мне надо было проигнорировать предупреждение и положить моих людей? Вы бы на моём месте что сделали?

Ветров открыл рот, но не успел ответить.

— Вопросы тут задаем мы, прапор! А ты, давай, отвечай. Не закапывай себя еще глубже.

Хромов отлепился от косяка и шагнул ко мне. Шагнул тяжело, грузно. Остановился в двух шагах, навис. От него пахло табаком и ещё чем-то кислым.

— А кто меня решил прикопать? — обернулся и ухмыльнулся я. — Вы, что ли?

— Мы здесь задаём вопросы! — рявкнул он снова. Голос у капитана Хромова был густой, с хрипотцой. — Ты на кого работаешь, вообще? На Советскую власть или на своего дружка-американца?

Я даже не шелохнулся. Посмотрел прямо в его маленькие, злые глаза. Голос мой остался ровным — наверное, это бесило его больше всего.

— Товарищ капитан, — проговорил я с ухмылкой, — мож вам успокоительного? У фельдшера нашего спросите, он даст.

Хромов побагровел. Кулаки его сжались сами собой — я видел, как побелели костяшки его пальцев. Он шагнул ещё ближе, и я почувствовал его дыхание — горячее, злое.

— Ты… да я тебя…

— Дмитрий Сергеевич, не надо.

Ветров вклинился быстро, будто только этого и ждал. Голос его потерял прежнюю доброжелательность. Он стал суше, как-то официальнее. Ветров повернулся ко мне, и очки его блеснули в робком дневном свете, пробивавшемся сюда сквозь крохотное оконце.

— Товарищ прапорщик, вы переходите границы. Мы выполняем свою работу. Ваша задача — отвечать.

— Я отвечаю. — Я смотрел на него, но краем глаза видел, как Хромов, тяжело дыша, отступает к двери. — На все вопросы. Но если ваша работа — искать врагов там, где их нет, то вы зря тратите время. И своё, и моё. А время, между прочим, военное.

Ветров промолчал. Только ручка его снова заскрипела по бумаге.

А Хромов не выдержал.

— Да ты, прапор, вообще понимаешь, кто перед тобой⁈ — Он снова рванул ко мне, и теперь в голосе его звенела настоящая ярость. — Ты подозреваемый! Мы тебя за хвост держим, а ты ещё и вы*бываешься! Переоделся в одежду врага, отдал ему свою форму — это не измена⁈

Он стоял надо мной, сжимая кулаки. Я смотрел на него снизу вверх. Смотрел холодно, пристально, не мигая.

— Сегодня вы будете допрашивать раненых пограничников, — сказал я. Голос мой звучал так, будто мы обсуждали погоду. — Можете спросить у них, зачем я переоделся. И они вам ответят. Потому что остались живы.

— Но американец ушел, — оскалился Хромов. — Потому что ты дал ему уйти!

— Американец ушел, — невозмутимо ответил я, — потому что те, кто за ним охотился, в этот раз оказались подготовлены лучше, чем мы.

— Или потому что он был с ними в сговоре! А может быть, и с тобой тоже! Вы ж, мля, боевые товарищи со Стоуном! — проревел Хромов.

— Вы, товарищ капитан, в бою были? — Я вздохнул. — Под пулями? Нет?

Он молчал. Только желваки ходили на скулах.

— А в горах, мёрзли в секрете, каждую минуту ожидая, что сейчас прилетит? Тоже нет?