Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

дело, проведённое в Париже, мне удалось выхлопотать для Зои личное дворянство. В грамоте особо указывалось: «за заслуги перед короной». Эта формулировка делала награду весомее обычного пожалования, поднимая её над безликой массой таких же бумаг. Зоя заслужила это. И, что важнее, теперь она была привязана ко мне не только страхом и деньгами, но и дворянской честью.

— Ещё раз предупреждаю тебя Зоя, будь осторожна.

— Петр Алексеевич я всегда помню об этом.

— Вот и славно, мне пора. Аслан…

Я положил перед ней пачку банковских билетов.

— Это франки. Премия за выполненную работу. Как Артур?

— Собрался жениться на вдове. — Усмехнулась Зоя.

— Как говориться бог в помощь. Поздравь от меня.

На встрече с Бенкендорфом я с удовлетворением отметил его отменный вид. Шеф жандармов даже позволил себе улыбнуться — редкость, но прогресс очевиден.

— Здравия желаю, Александр Христофорович.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Чем порадуете?

— Сегодня только хорошие новости, не буду портить вам настроение.

— А есть чем портить? — насторожился Бенкендорф мгновенно, как охотничья собака, учуявшая след.

— Ну, смотря как посмотреть. По поводу Елены. Вопрос разрешился полностью. Да, разговоры такие полковником Миславским велись, но она, понимая всю их бессмысленность, даже не пыталась говорить с НИМ на эту тему. В преданности великого князя брату сомневаться не приходится.

— Откуда такая уверенность? — в голосе Бенкендорфа сквозило привычное недоверие профессионала.

— Информация верная, мною проверена. Можете считать — под мою ответственность.

— То есть расследование можно прекращать?

— Да, Александр Христофорович. — Я выдержал паузу и продолжил: — Вторая новость. Пруссаки, задобрив меня орденом, осторожно прощупывают почву: не соглашусь ли я представлять их интересы при дворе его величества?

— И что вы ответили?

— Пока кокетничаю и смущаюсь. — Я усмехнулся. — Но в целом вопрос стоит того, чтобы его рассмотреть. Хочу понять, кто за этим стоит. Вильгельм в затруднительном положении. Он ищет союза с нами. Австрия и Франция совершенно не заинтересованы в его стремлении создать союз германских земель — естественно, под своим началом. А нам выгодно иметь такого… ну, назовём это партнёром, в Европе. Противовес Франции и Австрии.

— Это выводы вашего аналитического центра? — с интересом прищурился Бенкендорф.

— И его тоже. — Я откинулся на спинку кресла. — В целом имеет смысл переговорить с послом, выслушать его предложения. В обстановке секретности, разумеется. Нам ни к чему преждевременный вой австрияков и французов. Про Англию я даже не поминаю — без этого змеиного гнезда не обойдётся.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. — Бенкендорф согласно кивнул. — Его Величеству докладывать пока повременим. Однако есть и другая новость. Отставка Нессельроде наделала много шума и нездоровых кулуарных разговоров. Муссируется тема вашего непосредственного участия в его устранении с поста министра иностранных дел и с почти официальной должности канцлера. Надеюсь, он не решится мстить вам в открытую, но кто его знает… — Бенкендорф помедлил, внимательно глядя на меня. — Зная ваш нрав, прошу: не реагируйте мгновенно и жестоко, как вы имеете обыкновение делать.

Я позволил себе лёгкую, почти нежную улыбку.

— Обещаю, Александр Христофорович. Отвечу тонко и скрытно. — Я сделал паузу, наслаждаясь его напряжённым вниманием. — Его голову на блюде в большой столовой. Разумеется, в благообразном виде.

Бенкендорф опешил. Несколько секунд он просто смотрел на меня, не зная, как реагировать на это спокойное, почти мечтательное произнесение жутких вещей.

— Князь, прекратите. — Он наконец справился с собой, голос его обрёл привычную твёрдость. — Шутки должны иметь пределы и границы.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. — Я склонил голову с преувеличенной почтительностью. — Обещаю шутить строго в границах и пределах дозволенного.

— Пётр Алексеевич! — Бенкендорф уже не скрывал раздражения.

Улыбка сошла с моего лица мгновенно, словно её и не было. Я посмотрел ему прямо в глаза — тяжело, без моргания.

— Александр Христофорович. — Голос мой звучал ровно, но в нём явственно слышался холод. — Все враждебные действия, направленные против меня и — не дай бог — против моей семьи, я спускать не намерен. Никому. Каждый получит достойный ответ.

В кабинете повисла тишина. Бенкендорф смотрел на меня, и в его глазах я видел понимание: это не шутки. Это предупреждение. И, возможно, клятва.

Глава 16

Вечером в моем доме — вернее, в доме графа Васильева — собрался совет. Помимо нас с графом присутствовал Валерий Ильич Седов.

Я подробно изложил свой разговор с Бисмарком, попросил графа и Седова провести первичный, краткий анализ складывающейся ситуации: выделить положительные и отрицательные стороны.

Немного подумав, слово взял Седов.

— В настоящий момент в Австрии фактически безраздельно правит министр иностранных дел, канцлер князь Клеменс Меттерних. Это консерватор крайнего толка, оказавший огромное влияние на формирование европейской политики после наполеоновских войн. Он организатор Венского конгресса, ярый враг любых революционных и национальных движений. Кроме того, он непримиримый противник Пруссии в борьбе за доминирование над германскими государствами. В свое время Александр Первый был горячим поклонником его идей о незыблемости имперского устройства.

— Да, я бы сказал, даже чересчур восторженным почитателем. — Добавил граф Васильев. — Под влияние его идей попали не только император Александр, но и значительная часть нашего дипломатического корпуса. Однако таланта у него не отнять. Чего только стоит тот факт, что он сумел убедить европейские державы не препятствовать османам в подавлении греческого восстания, сыграв на их страхе перед восстаниями славян на Балканах. Меттерних — искусный дипломат, имеет обширные связи практически во всех европейских государствах. Естественно, даже разговоры о нашем сближении с Пруссией вызовут крайне негативную реакцию со стороны Австрии, и не только её. Франция будет всячески препятствовать этому.

— Про Англию и говорить не стоит, — задумчиво подытожил я. — Ну и какие преференции получим мы, сблизившись с Пруссией?

— Думаю, Пруссия — более надёжная сторона. По многим вопросам у нас схожие взгляды на европейскую политику, ну и самое важное — серьёзный противовес Австрии. К тому же, как показывает практика, Австрия способна легко предать ради собственной выгоды. Сейчас, кстати, австрийский посол активно склоняет Горчакова активизировать наши действия против осман: помочь им в Валахии в случае возникновения конфликта с турками.

— То есть в очередной раз заключить с ними союз? — заключил я. — И как Горчаков отреагировал на усилия австрийцев?

— Пока ничего определённого, но сведения доведены до