Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

— Да ты не смущайся, Марьяна Николаевна, — мягко остановил её Михаил. — Официальная жена — имеешь полное право. Раненому, знаешь ли, положительные эмоции нужны, для здоровья полезно.

— Дай волю этому раненому, — фыркнула Марьяна, подхватывая грязные бинты и направляясь к двери, — так он целый день будет в кровать положительные эмоции требовать!

Дверь за ней закрылась, а Лермонтов проводил её смешливым взглядом:

— Ну и язва у тебя жена. Ей слово — она десять в ответ. — Он присел на табурет рядом с койкой. — Так как решил насчёт поездки?

— Как только рана затянется — поедем в Елизаветград, — Костя осторожно пошевелил перевязанным плечом. — Выправим все бумаги — и в Петербург. Как думаешь, Миша, Андрей Владимирович не откажет в отпуске?

— Нет, конечно. — Лермонтов покачал головой. — Он со всеми бумагами в Пятигорск уехал. Расстроенный сильно, потерями убивается. Себя винит.

Костя нахмурился, вспоминая:

— А он-то тут при чём? Ты же сам говорил: в четвёртой сотне подготовка хромает, сотник не тянет. Да и черкесы, признаться, крепко нас прижали. — Он замолчал, глядя куда-то в стену, и голос его стал глуше: — Как вспомню эту атаку… Словно бешеные. Рядами их ложили, а они прут напролом, через своих же переступают. Просто чудо, что устояли. Бойцы четвертой сотни в таком серьёзном бою впервые были.

В комнате повисла тишина, только где-то за окном перекликались казаки во дворе усадьбы.

— Ладно, Костя пошли ужинать. Потом сразу спать. Устал что-то я. — Вздохнул Михаил вставая.

Глава 18

Париж, ювелирный дом 'Ван Клииф и Альперс’Майлок Эмерстон стоял перед массивной дубовой дверью с позолоченной табличкой. Сердце колотилось от волнения, но он заставил себя дышать ровно. Решение принято, отступать некуда. Он сжал в кармане бархатный мешочек — треть того, что хранила заветная шкатулка. Если сделка сорвётся, если его обманут… Нет, об этом лучше не думать.Его встретили с безупречной вежливостью, проводили по мраморной лестнице в кабинет, отделанный тёмным деревом. За массивным столом поднимается элегантный седой господин.

— Здравствуйте, месье…? — Глава дома, Саломон Альперс, вопросительно приподнял бровь, разглядывая посетителя.

— Моё имя не имеет значения, — Майлок выдержал паузу, придав голосу значительность, которую не чувствовал.Альперс понимающе кивнул. В его деле анонимность клиентов была делом привычным.

— Чем обязан, месье?

— Я хочу продать камни, — Майлок говорил спокойно, глядя прямо в глаза ювелиру. — Инкогнито. Надеюсь, это возможно?

— Вне всяких сомнений. — Альперс развёл руками, словно приглашая к доверию.

Майлок вынул мешочек и бережно, словно это было нечто хрупкое, передал его через стол. Альперс принял его с церемонной осторожностью, медленно развязал шёлковый шнурок и высыпал содержимое на ладонь. В тот же миг кабинет словно вспыхнул. Рубины, сапфиры, изумруды — крупные, чистой воды, разного цвета и размера — заиграли в лучах послеполуденного солнца, зажгли на стенах разноцветные зайчики. Альперс замер, не в силах отвести взгляд от этой магии. Он осторожно перебирал камни длинными холёными пальцами, и лицо его, обычно непроницаемое, выдавало истинное восхищение.Наконец, словно очнувшись, он так же бережно ссыпал их обратно.

— Мои эксперты должны осмотреть их, месье.

— Разумеется. — Голос Майлока был твёрд. — Но здесь. И в моём присутствии.

— Хорошо, месье. — Альперс коротко поклонился. — Только предупреждаю: осмотр займёт время. Прикажете чаю?

Майлок кивнул, стараясь не выдать нетерпения. Альперс вызвал секретаря, и вскоре в кабинет вошли трое, сосредоточенные люди с небольшими деревянными ящиками. Они уселись за отдельный стол, получили мешочек и приступили к работе.Время тянулось невыносимо медленно. Майлок дважды прикладывался к чашке с чаем, заел пирожным, но вкуса не чувствовал. Он смотрел, как эксперты перешептываются, передают друг другу лупы, взвешивают камни на крошечных весах, рассматривают их под ярким светом. Каждая минута длилась вечность. Прошло больше двух часов. Наконец Альперс, посовещавшись с экспертами вполголоса, отпустил их кивком. На столе, на чёрном бархате, лежали аккуратные кучки — камни были рассортированы по видам и, кажется, по качеству. Альперс откашлялся, и Майлок почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что же, месье, позвольте подвести итог, — голос ювелира звучал ровно, но в глазах поблёскивал живой интерес. — Скажу сразу: камни отменного качества. Некоторые экземпляры, — он указал на горстку крупных изумрудов, — просто восхитительны, редкость по нынешним временам. Однако прошу учитывать: это так называемые «дикие» камни, неогранённые. После огранки они заметно потеряют в размерах.

Майлок кивнул, сцепив руки под столом, чтобы не выдать дрожи.

— Общая стоимость ваших камней, — Альперс сделал паузу, — составляет сто сорок две тысячи золотых франков.

Майлок внутренне поморщился. Он ожидал большего.— Месье, будьте любезны, озвучьте сумму в золотых соверенах, — попросил он как можно спокойнее.

Альперс быстро прикинул в уме: — При нынешнем курсе… один к двадцати пяти… приблизительно пять тысяч семьсот соверенов.

— Это не та сумма, на которую я рассчитывал, — Майлок позволил себе нахмуриться. Он понимал: здесь принято торговаться. — Других вариантов не будет?

Альперс задумчиво пожевал губами, снова скользнул взглядом по камням.— Хорошо. Как исключение — для такого клиента. — Он сделал паузу, словно решаясь на жертву. — Окончательный вариант: шесть тысяч соверенов. Это моё последнее слово.

Майлок выдохнул. Невидимая пружина внутри чуть ослабла.

— Десять тысяч соверенов, — твёрдо сказал Майлок, глядя прямо в глаза ювелиру. — И ни пенсом меньше.

Альперс замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, сожаление, деловой расчёт. Он снова посмотрел на рассыпанные камни, словно прикидывая что-то в уме.

— Месье, — наконец выдохнул он, — вы, безусловно, знаете цену своим сокровищам. Но поймите и меня: дом должен заработать на огранке, на продаже… Это огромный риск.

Майлок молчал, давая ювелиру возможность высказаться.

— Восемь тысяч пятьсот, — Альперс назвал сумму с видом человека, совершающего над собой усилие. — Это абсолютный предел. Больше я предложить не могу, даже ради такого исключительного клиента.

Майлок выдержал паузу. В голове мелькнула мысль: можно ли выторговать ещё? Но что-то подсказывало — этот человек своего не уступит. Да и разница не настолько существенна, чтобы рисковать сделкой.

— Хорошо, — кивнул он, стараясь не выдать облегчения. — Я согласен.

Альперс довольно потёр руки, но тут же спохватился, возвращая деловой тон: — Прекрасно. Куда перевести средства? — На этот счёт, в Лондонский банк.