Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

позволяют себе выражать недовольство правлением. Ты сам знаешь отношение императора Николая к подобным вещам. Отец княгини поспешил отправить её за границу. У него во Франции немалое поместье с обширными виноградниками.

— Она что же, якобинка?

— Ну что ты, отец. Просто в её салоне бывали люди слишком свободных взглядов. С некоторыми из них я знаком.

— Так вот с чем связана твоя поездка в Париж! Опасаешься, что французы уведут её у тебя? — усмехнулся Оливер.

— Ты зря иронизируешь, отец, — вздохнул Майлок. — Трудно устоять перед очарованием княгини.

— Ну-ну, Майлок… Ты же смог уговорить её совершить этот визит. Остальное приложится. Завтра я жду вас на семейный ужин. — С намёком сказал Оливер. Всё будет скромно, по деловому.

Майлок знал нелюбовь отца к пышным и богатым приёмомам. В этом сказывалась его скупость и трудная молодость. Молодой отпрыск обедневшего дворянского рода добивался успеха всеми силами и средствами, не всегда законными. Но в результате смог занять высокое положение и стать влиятельной особой.

Следующим вечером Майлок и Констанция приехали в дом семейства Эмерстонов.

Взгляд Констанции скользнул по лицам встречающих, отмечая каждую деталь с той легкой, почти неуловимой отстраненностью, которая свойственна людям, с детства привыкшим к протоколу светских приемов. Оливер Эмерстон держался с достоинством, его легкое рукопожатие было изысканным, а взгляд — цепким, оценивающим, но при этом вполне доброжелательным. Он явно искал в ней черты, которые могли бы рассказать о характере женщины, решившейся приехать в Англию и, судя по всему, занявшей мысли его младшего сына.

Амалия Эмерстон, мать семейства, напротив, казалась воплощением нервозности. Полные руки с заметными венами теребили край кружевного платка. Она улыбнулась Констанции с той натянутой любезностью, за которой скрывалась тревога хозяйки дома, боящейся не соответствовать статусу титулованной гостьи. Её взгляд быстро пробежал по простому, но безупречно сидящему платью княгини, по меховому плащу, не броским украшениям, и в глубине её глаз мелькнуло что-то похожее на облегчение — гостья не явилась в бриллиантах, не собиралась затмевать окружающих, но при этом выглядела настолько безупречно, что Амалия вдруг остро ощутила собственную провинциальную простоту и убогость.

Но самым ярким впечатлением, безусловно, был Ричард. Он буквально пожирал Констанцию глазами. В отличие от сдержанного, несколько чопорного Майлока, Ричард излучал энергию, граничащую с напором. Загорелое до бронзового оттенка лицо, светлая, выгоревшая на индийском солнце шевелюра и живые, блестящие глаза делали его похожим на авантюриста из романов. Он был полной противоположностью брату — шире в плечах, громче, непосредственнее.

— Княгиня, — голос Ричарда, чуть хрипловатый, прозвучал с такой теплотой, словно он знал её всю жизнь. Он шагнул вперёд, почти опередив отца, и склонился в глубоком, но исполненном достоинства поклоне. — Прибыть из жаркой Индии и найти в промозглом Лондоне такое сияние… Это судьба, не иначе.

Майлок едва заметно поморщился. Он знал этот тон брата — тон охотника, увидевшего редкую дичь.

— Ричард, ты только с дороги, — мягко, но с укором вмешался Оливер Эмерстон, бросая на младшего сына предостерегающий взгляд. — Не смущай нашу гостью своей колониальной пылкостью. Прошу вас, княгиня, чувствуйте себя как дома. Мы ценим, что вы согласились провести этот вечер с нашим семейством.

Он сделал приглашающий жест в сторону гостиной, обставленной с той основательной, немного тяжеловесной роскошью, которая была так характерна для богатых английских домов. В камине весело потрескивал огонь, на столиках были расставлены вазы с цветами, а в воздухе витал аромат воска и свежезаваренного чая.

Констанция, в ответ на порыв Ричарда, лишь чуть заметно изогнула бровь. Её взгляд, скользнув по нему, остановился на Майлоке, словно ища у него подтверждения: «Это твой брат? Серьёзно?». Но вслух она произнесла лишь светским тоном:

— Благодарю, мистер Эмерстон. Ваш дом кажется очень уютным. А путешествия из дальних стран всегда обостряют чувства, не так ли, мистер Ричард? — Она перевела на него спокойный, чуть насмешливый взгляд. — Полагаю, впечатления от Англии после Индии должны быть особенно яркими.

Ричард воспринял это как вызов и приглашение к диалогу. Его глаза загорелись ещё сильнее.

— О, поверьте, княгиня, Англия сегодня превзошла все мои ожидания, — с жаром ответил он, не сводя с неё восхищённого взгляда.

Майлок, чувствуя, что ситуация начинает ускользать от привычного ему контроля, кашлянул и подошёл ближе к Констанции, становясь чуть позади неё, но достаточно близко, чтобы обозначить своё положение.

— Брат только что вернулся, мы сами не ждали, — пояснил он Констанции негромко, будто извиняясь за бестактность Ричарда. — Надеюсь, его импровизации не нарушат вашего комфорта.

Амалия Эмерстон, наконец обретя дар речи, засуетилась:

— Прошу вас, княгиня, присаживайтесь ближе к камину. Сейчас подадут чай. Майлок, дорогой, помоги гостье с плащом. Ричард, отойди, не дыши так громко! — последняя фраза была произнесена с полуискренней, полушутливой строгостью, которая, впрочем, не возымела на Ричарда никакого действия.

Констанция, грациозно позволив Майлоку помочь ей снять меховой плащ, осталась в своём простом, но изысканном платье, которое мягко облегало её фигуру. Она прошла к указанному креслу и села, выпрямив спину, но без излишней чопорности, с той естественной грацией, которая даётся лишь воспитанием с пелёнок. Взгляд её упал на небольшой столик у камина, где стоял миниатюрный портрет в серебряной рамке. Молодая девушка, светловолосая, с мягкими чертами лица, очень похожая на Оливера Эмерстона.

— Ваша дочь? — спросила Констанция, глядя на Амалию, и в её голосе впервые зазвучала искренняя, не протокольная заинтересованность. Это был искусный ход — дать хозяйке дома возможность заговорить о близком, чтобы снять напряжение.

Лицо Амалии просветлело.

— Да, это наша Эвелин. К сожалению, сегодня она не смогла быть с нами, у неё лёгкая простуда. Мы так хотели, чтобы вы познакомились…

Разговор начал обретать более спокойное русло. Но стоило Констанции перевести взгляд, она снова встречалась глазами с Ричардом, который, устроившись в кресле напротив, не скрываясь, рассматривал её с откровенным, мужским интересом, словно Майлока и вовсе не существовало в комнате.

Отец, заметив растущее напряжение на лице младшего сына и откровенно хищный блеск в глазах старшего, счёл нужным вмешаться. Он поднялся с кресла и положил руку на плечо Ричарда с отеческой строгостью.

— Ричард, мы готовы были списать твою пылкость на усталость с дороги, но ты начинаешь злоупотреблять нашим снисхождением, — голос Оливера Эмерстона звучал мягко, но в нём чувствовалась та непререкаемая властность, которая не терпит возражений. — Два года в Индии не могут служить вечным оправданием. Будь