Год 1991-й. Вторая империя - Александр Борисович Михайловский

— В нашем мире восемнадцатого года все произошло точно так же, за исключением того, что Сербия уже была разгромлена и унижена, — сказал второй королевич Джорджи. — Однако по щелчку пальцев господина Серегина кайзер Вильгельм, оказавшийся вполне приличным человеком, сместил в Софии царя Фердинанда, а Сербии вернул независимость, национальную целостность и чувство собственного достоинства. Сербы, включенные в состав нашего государства, усилят его, а любые другие нации только ослабят.

— Постойте, господа — почему кайзер Вильгельм? Разве в прошлой Великой войне победила не Антанта? — удивился наш собеседник.

— В мирах, отданных мне для исправления, никакой победы Антанты в принципе быть не могло, — отрезал я. — И в том, и в другом мире Германия сначала огребала от меня порцию воспитательных подзатыльников, после чего получала возможность, заключив честный мир на Востоке, всеми силами навалиться на Западный фронт. В восемнадцатом году мной ожидалась боевая ничья, но кайзер Вильгельм из последних сил смог вымучить своей стране победу, чем избавил ее от революционных неустройств и полностью лишил господина Гитлера шансов когда-нибудь прийти во власть.

— Да, брат, так и было, — сказал Джорджи из восемнадцатого года. — После разгрома Франции мы думали, что Сербией полностью покончено, но оказалось, что все еще только начинается, потому что Специальный Исполнительный Агент Господа никогда ничего не забывает и не бросает на произвол судьбы хороших людей, которых ему положено защищать. И у вас тут, как я понимаю, все устроилось самым наилучшим образом, хотя сам господин Серегин вашими проблемами не занимался. Все сербское станет Сербией, а прочая Югославия для вас от лукавого.

— О, да, наилучшим, — саркастически усмехнулся местный Джорджи. — Теперь нами будут править коммунисты, а еще новый фюрер Германии неожиданно произвел сербов в звание истинных арийцев, а также походя лишил этого статуса ополоумевших хорват. Вот привалило счастья там, где не ждали.

— Ты не прав, брат, — возразил Джорджи из восемнадцатого года. — Последователи господина Сталина, если им не будут мешать разные ушлые личности, это лучший выбор в том случае, когда господин Специальный Исполнительный Агент уже отдал всю Европу под управление Советской России. Если бы сюда успели влезть англичане и усадить в Белграде свою коронованную марионетку, то ваши дела могли пойти гораздо хуже. Сначала при поддержке англичан вспыхнула бы ожесточенная война между партизанами и возрожденной королевской армией*, а потом сюда пришли бы русские большевики и вступились за тех, кого считают своими. Сербской крови в таком случае могло бы пролиться немало, и конечный результат был бы тем же, ибо оспаривать решения господина Специального Исполнительного Агента — занятие для самоубийц.

Примечание авторов:* в Греции Основного Потока все так и было, только Красная Армия туда не пришла, ибо товарищ Сталин был связан Потсдамскими и Ялтинскими соглашениями.

— Но скажите, господин Серегин, зачем вы отдали нас, европейцев, под власть господина Сталина и его миньонов? — вскричал Джорджи из сорок второго года. — Не скажу за себя, но все остальные сербы до войны жили довольно неплохо, и большевистские идеи им были совершенно чужды.

Мне, честно говоря, это диалог начал уже надоедать. Средний из королевичей Джорджи оказался упрямцем похлеще своих младших братьев-близнецов. Так, стоя на пороге дома, дискутировать с ним можно хоть до морковкина заговенья.

— Во-первых, — сказал я, выпуская на свободу своего архангела, — хорошо жили до войны у вас в Югославии далеко не все, и коммунисты как явление в ваших краях возникли отнюдь не с момента оккупации. Во-вторых, о популярности большевистских и монархических идей можно судить по тому, сколько сербов и черногорцев ушло к четникам господина Михайловича, и сколько — к коммунистическим партизанам. Разница примерно десятикратная. Четники защищали только королевский режим, а партизаны — весь ваш народ. И в то же время ярко показали себя хорваты, бошняки и дунайские швабы. В националистические прогерманские формирования представители этих народов шли массово, а вот к партизанам от них присоединялись лишь отдельные представители, и до войны являвшиеся убежденными коммунистами. В-третьих, всю Европу товарищу Сталину я отдал потому, что только так можно превратить ее в территорию вечного мира и предотвратить случаи новых Великих Войн. И это же касается судьбы вашего сербского народа, его счастья и несчастий. Вот побываете вместе со мной в девяносто втором году — сразу поймете, от какого ужаса я изо всех сил оттягиваю вашу нацию.

— Да, брат, — сказал младший из королевичей Джорджи, — когда господин Серегин говорит, что его дело касается судьбы всего нашего народа, то этому нужно верить, потому что он не только ни разу не соврал, но и не сказал ни одного слова всуе. К тому же он с самого нашего знакомства обещал мне показать и твой мир, и тот, дело которого нам предстоит разбирать, отделяя все праведное от неправедного. Я долго ждал этого момента, и вот он настал.

Самый старший из королевичей Джорджи (на данный момент) посмотрел на мои ярко горящие атрибуты Специального Исполнительного Агента, тяжко вздохнул и спросил:

— Как я понимаю, господа, сейчас мне следует пойти с вами?

— Вы правильно понимаете, — ответил я. — Но прежде чем мы приступим к делам, нам нужно забрать еще одного экс-королевича Джорджи, на этот раз из мира пятьдесят третьего года, где я совсем недавно все перевернул вверх дном. Идемте, одна нога здесь, а другая уже там.

7 ноября 1953 года, 10:05 мск. Белград. Дом экс-королевича Георгия Карагеоргиевича

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Так уж получилось, что в мире пятьдесят третьего года мы подгадали ко дню Великой Октябрьской Социалистической Революции. Честное слово, я не специально, оно само так получилось. Впрочем, в Белграде погода стояла далеко не праздничная: температура воздуха около плюс семи, низкая облачность, порывистый ветер и дождь местами до сильного, так что первым делом мне пришлось прикрыть нашу делегацию от местной непогоды, и только потом побеспокоить хозяина дома, на этот раз нажав кнопку электрического звонка.

Однако открыл нам не местный экс-королевич, а чуть скуластая худощавая женщина средних лет. Энергооболочка тут же буркнула, что это, должно быть, Радмила Радонич, поздняя и единственная жена Георгия Карагеоргиевича. Пока эти двое живут гражданским браком, то есть во грехе, как обычные интеллигенты, но через два