Инженер. Система против монстров 10 - Сергей Шиленко

— Двухступенчатая фильтрация, — ответил я, набрасывая воздуховоды на схеме. — Первая ступень инерционный пылеотделитель вихревого типа, как на танках. Забортный воздух закручивается в циклоне, тяжёлые частицы отбрасываются к стенкам и удаляются через эжектор. Вторая ступень кассетный барьерный фильтр. На Ка-32 уже стоит ПЗУ, я беру его конструкцию и масштабирую. Воздухозаборники размещаю в верхней части корпуса, по бокам от кабины, с защитными решётками. Дальше всего от грунта, чтоб меньше пыли.

Я вытер пот со лба и посмотрел на Прометея.

— Итого. Плюсы: колоссальная удельная мощность, экономия полутора тонн массы, компактность силового отсека, скорость и манёвренность, недостижимые для дизельной схемы. Минусы: расход топлива выше в разы, высокий уровень шума, мощная тепловая сигнатура, необходимость качественной фильтрации воздуха. — Я помолчал. — Для «Каракурта», «Тарантула» и «Сольпуги» — это избыточно и нерационально. Они тяжелее, им хватает дизелей, и им важнее экономичность. Но для восьмитонного пилотируемого штурмовика, которому нужна максимальная скорость при минимальной массе, турбовальник от Ка-32 подходит идеально. Это как разница между грузовиком и спорткаром. Разные задачи, вот и разные двигатели.

— Согласен с выводом, — сказал Прометей.

— Хорошо, — я внёс схему в чертёж. — Оба турбовальника стоят тандемом в задней части корпуса, за кабиной пилота. Основной ближе к центру масс, резервный за ним. Между ними промежуточный редуктор с муфтой свободного хода, позволяющий резервному двигателю отключаться без остановки генератора основного. Выхлоп вниз и назад, через ЭВУ. Воздухозабор сверху. Топливные баки по бокам, в бронированных отсеках между точками крепления третьей и четвёртой пары ног. Суммарный объём шестьсот литров. При маршевом расходе сто пятьдесят литров в час, это даёт автономность хода четыре часа. При работе обоих двигателей на полной мощности полтора часа. Ну и… пилот может дозаправить машину, если топливо есть в Хранилище.

— Для штурмовой машины отличные показатели, — заметил Прометей.

— Более чем. Полтора часа активного боя — это вечность. Реальный бой редко длится дольше пятнадцати-двадцати минут.

Я перешёл к обшивке.

— Бронирование, — вывел параметры. — Философия: максимальная защита при минимальной массе. Тот же сплав, что и у остальных «Арахн», титан, ванадий, хром, молибден, упрочнение карбидной нанокерамикой. Но толщина меньше, чем у «Каракурта». Лобовая проекция тридцать пять миллиметров при наклоне шестьдесят пять градусов. Борта двадцать пять. Корма двадцать. Кабина пилота отдельная бронекапсула, сорок миллиметров по кругу.

— Эквивалентно примерно семидесяти-восьмидесяти миллиметрам гомогенной стальной брони в лобовой проекции, — подсчитал Прометей. — Это защита от крупнокалиберных пулемётов и осколков. Но не от противотанковых средств.

— Верно, — согласился я. — «Арахна-П» не обязана держать попадание РПГ лбом. Её защита в скорости и манёвренности. Восьминогая платформа, способная мгновенно менять направление движения, совершать боковые рывки, припадать к земле или вскакивать на ноги. Вести по ней огонь, всё равно что стрелять из рогатки в бегущую кошку. — Я добавил на схему навесные решётчатые экраны. — Плюс лёгкие решётчатые экраны на бортах против кумулятивных боеголовок. Они почти ничего не весят, но заставляют кумулятивную струю срабатывать на расстоянии от основной брони, теряя эффективность.

— Итоговая масса? — педантично уточнил Прометей.

Я свёл баланс.

— Корпус с бронёй две тонны четыреста. Кинематика, восемь ног с приводами две тонны двести. Силовая установка с генераторами семьсот. Главный калибр с боекомплектом пятьсот, вспомогательные орудия ещё столько же. Электроника, сенсоры, системы управления триста. Кабина пилота с креслом, приборами и системой жизнеобеспечения четыреста. Топливо шестьсот. Резерв на крепёж, проводку, мелочёвку пятьсот. Итого: восемь тонн и ещё сотня кило. Нормально. Плюс сам пилот, иногда пассажир. Для этого я в кабине выделил небольшую скамейку в задней части. Можно даже двоих запихнуть, но будет тесно.

Я немного помолчал, работая над деталями кабины. Кресло пилота с ремнями безопасности и гасителями ударных нагрузок, амортизирующий подвес для защиты от тряски при беге. Приборные панели, три экрана, рычаги, педальный блок. Система жизнеобеспечения, замкнутый контур с фильтрацией, запас воздуха на четыре часа на случай задымления или химической атаки. Аварийный люк в днище, чтобы в случае опрокидывания машины пилот смог выбраться снизу. Система катапультирования кресла вообще стала отдельной проблемой.

— Магнитные присоски, — внезапно произнёс Прометей.

Я посмотрел на него, сперва не понял. А когда дошло, поморщился.

— Вот тут хрен его знает.

— Объясните.

— Смотри, — я вывел на отдельную панель схему концевого звена ноги Чернички. — У живого паука на концах лап густые щёточки из тысяч тончайших волосков. Они называются «сеты» и собраны в плотные подушечки скопулы. Ну, так написано, ты и сам видишь, да и в базе у тебя есть. На кончике каждой сеты находятся сотни расплющенных отростков, шпатул, которые и обеспечивают молекулярный контакт с поверхностью.

Каждый волосок притягивается к поверхности на молекулярном уровне за счёт слабых межмолекулярных дисперсионных сил. Сила одного волоска ничтожна. Но когда их тысячи, и все контактируют с поверхностью одновременно, суммарного усилия хватает, чтобы удержать паука на потолке. Хватает, чтобы карабкаться по стеклу.

— Понимаю суть проблемы, — сказал Прометей. — Воспроизвести подобный эффект для восьмитонной машины крайне сложно. При увеличении массы усилие на единицу площади растёт, а возможности молекулярного сцепления остаются теми же. Для удержания восьми тонн на вертикальной поверхности потребуется площадь контакта, несовместимая с компактным концевым звеном. Но я не предлагаю воспроизводить природный вариант.

— Можно попробовать электростатические присоски, — кивнул я. — Подаём высокое напряжение, металлическая пластина притягивается к проводящей поверхности. Но это работает только на металле. Бетон, кирпич, стекло не будут держать. Можно пробовать вакуумные присоски. Маленькие камеры, создающие перепад давления. Работает на плоских поверхностях, не работает на неровных. Можно разрабатывать искусственные аналоги шпатул на основе углеродных нанотрубок, но это отдельная колоссальная задача с совершенно другими производственными требованиями.

Я провёл рукой по подбородку.

— В итоге ни одно решение не является универсальным и реализуемым прямо сейчас. Поэтому «Арахны» будут чисто наземным комплексом. Без лазания по стенам.

— Разумное решение, — подтвердил Прометей. — Рекомендую также создать несколько моделей малых пауков в качестве машин поддержки.

— Да, я тоже думал об этом. Займёмся.

Я посмотрел на то, что получилось. Четыре типа платформ, каждая на отдельном листе. «Каракурт» с танковым орудием. «Тарантул» с гаубицей. «Сольпуга» с ракетным пакетом. И «Арахна-П» с тридцатимиллиметровой пушкой и пилотом. Все четыре на одной базовой кинематической схеме восьминогой платформы, отличающейся только размерами, бронированием и внутренней компоновкой.

Унификация. Один запасной сустав подходит ко всем четырём моделям. Одна система охлаждения. Один тип суперконденсаторных буферов. Техническое обслуживание — единый регламент с поправкой на вооружение и силовую установку.

Я отправил проект Системе на проверку.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Пилотируемый штурмовой шагоход «Арахна-П».