Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

наши покои, моих красавиц не обнаружил. И, зная, что «вечерний показ мод» происходит в номере семейной пары, состоящей из Вики с Сергеем, вызвал в памяти образ Марины и, воспользовавшись телепортацией звуковых колебаний, отправил ей вопрос.

— Вы там как? — Не придумав ничего более оригинального, полюбопытствовал я.

— Нормально, чаи гоняем. — Тут же пришёл ответ. — Между прочим, с тортиками.

— Это надолго? — Чисто риторически поинтересовался я.

Ибо знал, что «девичьи посиделки» — это не быстро и совсем не на минуту. И даже не на один час.

— А куда спешить? — Хихикнула Манина. А «перемещение воздушных волн на расстояние» исправно передало её эмоции. — Да ты не парься, ложись без нас. А мы с Леськой — «как только, так сразу».

«Бинго»! — Подумал я.

И радостно потёр ладони. Так как отсутствие девочек как нельзя лучше вписывалось в мои планы.

— Я, наверное, пройдусь перед сном. — Не придумав ничего лучше, соврал я. Утаив тот немаловажный факт, что к пешей прогулке добавлю перелёт через всю страну. И, дабы мои сладкие не волновались, предупредил. — Вы, если меня не застанете, сами укладывайтесь. И, оправдываясь, изобразил робкое смущение. — За сегодняшний день столько всего…

— А нефиг было потворствовать — Саркастически хмыкнув, назидательно попеняла Марина. И, давая понять, что ничуть не сердится, закруглилась. — Ладно, чао! Целую!

— Пока! — В свою очередь попрощался я.

И, не желая повторяться, не пошёл в парк, а телепортировался на лестничную площадку последнего этажа здания. Здраво рассудив, что, если мои прошлые, и ни разу не санкционированные, телодвижения были зафиксированы, то тщательно следть за мной будут как раз в месте недавнего «исчезновения». Я же, нарушив шаблон, и в этот раз получу все шансы, улизнуть незаметно. Благо, режим невидимости, имеющийся в системе безопасности всех, отбитых у рептилоидов флаеров* (*Смотри цикл «Эльф на плоской Земле»), позволял сделать это со стопроцентной гарантией. Ну, по крайней мере, теоретически.

Выглянув в окно и убедившись, что на крыше соседнего корпуса никто не стоит с биноклем в надежде застукать меня любимого, я сделал ещё один прыжок. И, оказавшись на крыше, перешёл в Стазис.

Летающие машины, в равной степени удалённые от лагеря, медицинских саркофагов, и тюремной локации, где так сиротливо жались забытые на время, сваренные из железных прутьев, и так продукивно использованные членами Якудзы клетки* (*Смотри цикл «Эльф на плоской Земле»), стояли в ряд ряд и, чего греха таить, очень радовали глаз.

Ну и, тешили моё маленькое, но так нежно и заботливо лелеемое, «эго». Наполняя сердце гордостью, и навевая воспоминание «о славных битвах». В первой из которых чешуйчатые уроды ранили Леську. Но и сами, при этом, лишились своих жизней и сделали нас обладателями первого из футуристических аппаратов.

Я уселся в кресло пилота и закрыл колпак. После чего активировал силовой щит и, включив режим «стелс», вылетел из Стазиса наружу. Чтобы, уже через сотую долю секунды, свечкой взмыть вертикально вверх. И, набрав высоту в добрых тридцать километров, взять курс на Сахалин. Где, в небольшом портовом городке Холмске, жил двенадцатилетний и, пока ещё не известный широкой публике, но уже очень талантливый и, к несчастью, невольно обворованный вашим покорным слугой, юный Игорь Николаев.

Автор нечаянно позаимствованных мной хитов «На край света я пойду за тобой», «День Рождения», «Выпьем за любовь» и ещё парочки. Вошедших в репертуар нашего ансамбля, и так понравившихся «писяющей кипятком от восторга», советской публике.

Почему решил начать именно с него, а не с того же Жени Хавтана? Так по принципу удалённости. Чувствовало моё сердце, что при вручении таких больших сумм, невнятным и мутным типом, что-то может пойти не так. От недоверия родственников и последующего вызова милиции, до заинтересованности «стрёмным малолеткой» криминальными структурами. Коих, в мирах условно-разумных, всегда было дохуя (простите за мой французский) и даже немножко больше.

А, ежели уж косячить — так лучше сделать это на краю света. Где связать любое, случившееся с моим участием происшествие, станет не то, чтобы совсем уже невозможно. Но, согласитесь, это ко мне будет чуть-чуть трудней, чем если я начну «светиться» и «чудить» в пределах славного города Москвы.

В том, что обязательно нужно поставить в известность родителей Игоря, я даже не сомневался. Ибо «пятьдесят кусков» в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году — очень большие деньги. И бездумно доверять их учащемуся в пятом или шестом классе шалопаю — не самая лучшая идея.

Нет-нет… Я не хочу сказать плохо об этом талантливом, где-то даже граничащем с гениальностью, человеке. Но, согласитесь… В детстве мы все были теми ещё распиздяями. (Опять вынужден извиниться, пострелятами и проказниками). Так что, лучше не рисковать. И, не мудрствуя лукаво, отдать пачки купюр в надёжные руки старших. Чтобы, придумав какую-нибудь, более-менее правдоподобную отмазку, по тихому слинять и, как можно скорее, вернуться обратно в Подмосковье.

Перелёт, проделанный в стратосфере и на околокосмической скорости, занял считанные мгновенья. По крайней мере, заскучать, собственно, как и придумать «приветственно-объяснительную речь», за это воемя я так и не успел. И, сориентировавшись по выведенной на сетчатку глаза карте, я завис над крышей нужного дома и, уведя флаер в стазис, выбрался из кабины.

Деньги, завёрнутые в газету и перетянутые ворсистой бечёвкой, я держал под мышкой. И, выглянув через парапет стандартной «хрущёвской» пятиэтажки, и убедившись в отсутствии лишних глаз, спрыгнул вниз.

Само-собой, удерживая своё бренное тело при помощи левитации и, от нечего делать, попутно заглядывая в окна. А заодно размышляя о том, что малость просчитался. Ведь, учитывая разницу во времени, в Приморском крае было пять утра следующего дня. Что делало мой визит не совсем удобным. Ну, по крайней мере, для тех, кого ваш, непредусмотрительный и самонадеянный покорный слуга, собирался «осчастливить».

Почему взял это, во всех отношениях замечательное слово в кавычки? Так именно потому, что неизвестно ещё, как воспримет свалившееся, как снег на голову огромное состояние, старшее поколение Николаевых. Пачки купюр ведь нигде и никем не учтены. И потому, как стало понятно после недолгого обдумывания, могут повлечь за собой очень много бед. Просто, самим своим существованием и в силу ущербности мышления условно-разумных.

Всё больше и больше остывая и, заодно приходя к выводу, что «немножечко погорячился», я медленно опускался вниз. И, в одной из квартир обнаружил замечательную картину. Двое, судя по внешнему виду бывших изрядно навеселе индивидуумов, насиловали малолетку.

Кстати стоявшая «раком», и активно используемая девчёнка, тоже