Пятнистый - Валерий Камнев

— Наказывать? — удивляется Искра.

— Конечно. Если она не слушается.

— Она не станет слушаться меня.

— Ей придётся. Поверь, Искра, я смогу добиться послушания от Шумящей Воды. Но хочу знать, что у вас случилось.

— Я скажу, но не трогай её. Не надо. Она в чём-то права.

— Говори.

— Я попросила у неё платье. Любое, даже самое старое. Ведь если ты решил взять меня по-настоящему, то я хотела выглядеть лучше, чем сейчас. Мне стыдно так одеваться.

— Она не дала его?

— Да. А когда я собрала цветы, чтобы сделать венок, Шумящая Вода сказала, что такой уродине это не поможет. Мы поссорились. Но не бей её.

— Вот как? Почему же мне не бить её?

— Она говорит, что я позорю тебя. Это правда.

— Нет, неправда! — заглядываю Искре в глаза, пытаясь разубедить. — Ты не позоришь меня. Ты хорошая женщина.

— Скажи, — Искра неуверенно произносит. — Ты ещё не жалеешь, что взял меня?

— Нет! — изображаю удивление. — А почему я должен жалеть? Я давно решил взять тебя. Не выдумывай и не слушай глупых женщин. У нас всё будет хорошо. Вот увидишь.

— И ты не скажешь мне уходить?

— Никогда не скажу.

— Тогда они не дождутся моих слёз! — Искра печально усмехается. — Но знай, женщины твоего племени не примут меня. Никогда!

— Может, ты и права. А может, к тебе привыкнут.

— Нет, не привыкнут! Я для них хуже грязи.

— Будто они тебе нужны.

— Плохо, что у нас всё так.

— Мы не можем это изменить, но можем зря не переживать. Не грусти, Искра! Всё не так и плохо! Утром я думал, что нам придётся уходить.

— Что ты сказал вождю? — шёпотом спросила женщина.

— Что уйду с тобой, если он не разрешит.

— Я так и думала, — Искра впервые радостно улыбается. — Ты убил Длинного Клыка! Никто из вождей не допустит, чтобы такой охотник ушёл. Хорошего охотника могут принять в другой род. Ты сказал, как и обещал мне! Я очень рада, что ты не обманул.

— Надо идти, — киваю на костры. — Жарить оленье сердце. Я усажу тебя рядом с собой. Сделай венок, как ты и хотела.

— Без платья — некрасиво.

— А я дам тебе шкуру.

— Пятнистого? Нельзя! Ты сам наденешь её.

— Нет, другую. Тебе понравится.

Искре, конечно, понравилось. Ягуаровая шкура не платье, но наброшенная сверху, придала нарядности её облику. По крайней мере, в контрасте со шкурой не так сильно бросается в глаза изуродованное лицо. Венок из золотых маков увенчал голову, но к сожалению, не мог вернуть Искре навсегда потерянную красоту.

Пир по возвращении охотников — это мужское собрание. Женщинам на нём не место. Для них и детей, которые тоже должны радоваться, устраивают отдельное угощение. В стороне от мужского общества. Но поскольку поводов и вправду два, то я веду Искру прямиком к Волчьему Человеку, хоть и не знаю, как поступит дядюшка.

Твёрдая Рука морщится при виде женщины, но сам дядюшка уловил мои затруднения. Искру нельзя отправлять к женщинам. Она должна быть рядом со мной, раз уж мы затеяли обряд, но и созывать остальных женщин к нам — означает испортить мужское собрание.

Волчий Человек подвигается, давая мне возможность сесть справа от него. Рядом я втискиваю Искру, к недовольству Живущего в Воде, вынужденного сидеть рядом с женщиной.

Дядюшке, судя по всему, интересно понаблюдать за Искрой, и дождавшись, когда оленье сердце поджарится, Волчий Человек поднимает руку, и окружающие замолкают.

— Сегодня хороший день! — громко произносит дядя. — Наши молодые охотники доказали, что они настоящие мужчины! Совсем недавно мой почти-сын прошёл испытание, а вот теперь получил новое имя! Сегодня он взял себе женщину, и как полагается по обычаю, я желаю, чтобы она рожала ему только сыновей! Возьми это сердце, Пятнистый! — Волчий Человек указывает рукой. — И раздели со своей избранницей.

Сердце оленя полагается есть без ножа. Просто кусаешь и передаёшь женщине. Потом она снова отдаёт его тебе, и так пока не закончится. Сейчас, кусая полусырое мясо, я испытываю отвращение, но стараюсь изображать радость, ведь для Искры это важный ритуал.

Сама женщина очень серьёзна и поглощает сердце с удовольствием. Мне кажется, ей бы оно пришлось по вкусу и сырым.

Последний кусочек исчезает у неё во рту, и Волчий Человек одобрительно кивает. Камень поддерживает, желая долгой и спокойной жизни, и Искра немного расслабляется. Она чувствует себя неуверенно, будучи единственной женщиной в компании, и остерегается смотреть напротив. Туда, где расположился вождь.

Бык пожарен ничуть не лучше сердца, но беру кусок, чтобы уважить дядюшку. Не знаю, что творится в его голове, но сейчас я благодарен ему за поддержку. Волчий Человек ведёт себя так, словно взять Искру в жёны — это вполне нормально. Дядюшка радушен и спокоен.

Вот теперь наступает моя очередь рассказывать об охоте. Грынк задаёт вопросы, и я стараюсь отвечать, по возможности сглаживая неприглядные моменты. Я преувеличиваю раны Твёрдой Руки, которые не дали возможности помогать мне, чтобы не бросить тень на охотника.

Волчьего Человека не обмануть. Он выдерживает невозмутимость, но долго вглядывается в сына, и мне кажется, крайне не одобряет его поступок.

Об убийстве смилодона приходится рассказывать примерно, как и было. Искра позвала, а я его убил. То, что женщина метала дротики, я упускаю. Не знаю, как охотники отнесутся к этому.

— Она принесла тебе удачу! — восхищённо говорит Камень, и качая головой, разглядывает Искру.

Так и хочется сказать — забери! Она тебе подойдёт. Вот только обратного пути нет. Искра не вещь, чтобы её можно было просто отдать. И вместо этого я отвечаю:

— Да. Она принесла мне удачу. Шкура на моих плечах — это и её заслуга.

— Это похоже на колдовство… — неуверенно вмешивается Живущий в Воде.

— Колдовство? — смеюсь в ответ. — При чём оно здесь? От того, что умею реветь оленем — я становлюсь великим колдуном?

— Шкуры добыты без колдовства! — веско отрезает Грынк. — Мне ли не знать этого.

Спорить с вождём дураков нет. Но разговоры о колдовстве мне не нравятся. Надо потихоньку уводить Искру с пира. Всё равно она чувствует себя неловко.

Волчий Человек хитёр.