Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

намеченного для взлётной полосы участка рулить будем. Кстати, можно было и не бежать вприпрыжку после запуска, никуда самолёт не покатился, остался стоять на месте. Не хватило тяги винта для того, чтобы стронуть его. Почему? А кто его знает? Факторов много может быть.

Например, вот два самых расхожих. Это неровный мягкий грунт, в котором могли увязнуть колёса, а второй, если грунт твёрдый, сами колёса могли за время ночной холодной стоянки осесть и пневматики деформировались. Получилась этакая ровная площадка в месте прилегания дутиков к грунту. И в этом случае, чтобы стронуть самолёт с места, приходится добавлять обороты. Первые мгновения после страгивания катишься на «квадратных» колёсах, пока резина не прогреется и не вернёт свою первоначальную форму…

– С Богом! – кивнул в ответ великий князь и вцепился руками в сиденье.

Тут же спохватился, бросил быстрый взгляд в мою сторону, не обратил ли я внимание на его поспешность? А я вперёд смотрю, мне по сторонам некогда глазеть! Как бы… но боковое зрение никто не отменял…

Николай Константинович к окну прилип, рукой жене и сыну машет. Ну и они ему в ответ тоже в четыре руки доброго пути желают. Княгиня ещё и крестит на дорожку.

Глянул на городские окраины, оценил по относу дымов направление и силу ветра. Нормально. Ветерок с утречка не изменился, да и нет его почти, можно не учитывать и взлетать в любом удобном направлении.

Плавным движением руки толкаю РУД вперёд, и мотор чутко отзывается, тут же взрыкивает. Прислушиваюсь к его работе, всё-таки пуха много из воздушного фильтра вычистил, но вряд ли всё убрал, наверняка что-то да осталось. Сейчас и станет понятно, так ли это…

Однако пока остаёмся на месте, приходится ещё чуть-чуть увеличивать обороты. Совсем немного, на комариный… Волос! А то переборщишь сдуру, самолёт и прыгнет вперёд, помчится, аки оглашенный. А мне такого эффекта не нужно, у меня высокий гость в пассажирах, мне на него нужно должный эффект произвести. Зачем? Мало ли…

А если откровенно, то одно только внимание подобной фигуры позволило завалить комнату дарами от местных. Что же будет, если внимание перерастёт в нечто большее? В дружбу, например, или в какое-нибудь сотрудничество? Это же Ташкент! А великий князь плотно сидит на перевозках хлопка-сырца. А у меня из головы никак не выходит идея о производстве бездымного пороха…

Нет, сам я не готов начать его производство, нет у меня такой возможности. Но получить привилегию, да передать идею в нужные руки… В руки ЕИВ, например. Почему бы и не да?

Наконец-то! Самолёт покачивается из стороны в сторону, водит носом, словно принюхивается к воздуху, и страгивается с места. Да, прав был я насчёт пневматиков, первые обороты колёса делают, словно по шпалам катятся. Даже в кабине слышен перестук резины. Потом нагреваются, распрямляются, принимают свою округлую форму и катиться начинают заметно веселее, нет первоначального ощутимого торможения.

Пока катимся, успеваю погонять мотор на более высоких оборотах. Движок работает устойчиво, реагирует на положение РУДа сразу, без задержек и зависания, значит, можно взлетать.

– Приготовьтесь, взлетать будем! – предупреждаю пассажира.

Разбег короткий, отрываемся вообще без проблем. И всё время прислушиваюсь к работе мотора, контролирую вращение винта. Ну и что, что визуальный осмотр лопастей не выявил никаких повреждений? Может, они внутренние? И в любую минуту могут наружу вылезти? Так что контроль и ещё раз контроль!

Высоко решил не забираться, да и сам полёт не затягивать. Набрал полсотни метров высоты, развернулся на обратно-посадочный, прошёл над городской окраиной, над пахсовыми глинобитными заборами и домишками, над садами и пирамидальными тополями, покачал крыльями, к удовольствию пассажира, поменял несколько раз высоту. Так, метров на десять вниз и на столько же вверх от первоначальной, да с резкими перепадами, чтобы проняло, чтобы дух захватило. Ну и змейкой прошёлся, с кренами градусов по десять-пятнадцать.

Кошусь на великого князя, его реакцию на манёвры отслеживаю. А то мало ли, ещё заплохеет пассажиру, не удержит съеденный обед в себе, а мне потом кабину отмывай…

Смотрю, сидит дово-ольный, аж млеет от восторга. И всё вниз поглядывает, интересно ему очень на проплывающую внизу землю смотреть. В мою сторону пару раз поворачивался, похоже, что-то спросить хотел, да я в этот момент вид принимал суровый и неприступный, в ручку управления двумя руками вцеплялся, от приборов взгляда не отрывал и физиономию делал зверски сосредоточенную. В общем, всем своим видом показывал, насколько это сложное дело, самолётом управлять…

Перед заходом на посадку снова предупреждаю пассажира, чтобы сидел ровно и не дёргался, выполняю разворот и начинаю снижение. Дальше посадка…

Казалось бы, очередная посадка, сколько их уже было там… Да и здесь уже далеко не первое касание земного шарика колёсами. А ощущение, словно всё это происходит впервые! Это снижение по глиссаде, подход и выравнивание, выдерживание и приземление. И в результате восторг от отлично выполненного полётного задания. Люблю я летать, обожаю свою работу…

Заруливаю на стоянку, выключаю мотор и первым делом освобождаю пассажира от ремней. Князь дисциплинированно сидит на месте, никуда не тянется, ничего не трогает. Но оглядывается с любопытством. И даже обернулся, кабину за нашими сиденьями осмотрел. А там у меня места немного, я уже и сам голову сломал в раздумье, куда же мне княгиню с чадом усаживать?

Пока осматривались, то да сё, упомянутые высокие гости вплотную к крылу самолёта подошли, остановились у законцовки. Княжич руки к крылу тянет, помацать хочет, княгиня же его одёргивает, не даёт детскому шаловливому любопытству разыграться. И правильно делает. А то сначала законцовку потрогает, потом вздумается мальчишке обшивку пальчиком потыкать. А она же упругая, понимаю, насколько интересно будет на прочность её проверить. Там и до дырки недалеко…

Стоят, руками машут, ждут, когда их муж и отец из самолёта изволят вылезти. Тянуть не стал, ещё не хватало на пустом месте неудовольствие князя вызвать. Выпрыгнул сам, оббежал вокруг самолёта и распахнул дверку. Тут уж и князь соизволил на землю сойти. Да, именно так! Соизволил, да ещё и с таким гордым видом, словно снизошёл до простых смертных, с небес спустился…

А я в сторону отступил, пропуская Николая Константиновича мимо себя, и оглянулся. Показалось мне, что вдалеке знакомую фигуру в синем мундире увидел. Оглянулся, осмотрелся, нет никого. Похоже, и впрямь показалось…

Пока Николай Константинович с восторгом рассказывал своей семье о только что совершённом полёте, я чертыхался (про себя, конечно) и разбирал груз в задней части кабины. Как? Да просто запихивал его ещё дальше в