Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

– Нет, – девушка мотнула головой, накидывая капюшон дождевика. Только сейчас я заметила, что она чуть ниже меня. – Не все. Но это, вероятнее всего, новые пришли, не вчерашние.

– А как же мы тогда пройдем?

– Через подъезд спустимся, – вклинился в разговор Норман, – а там через двор на третью улицу и к мосту.

– И пусть нам соблаговолят Небеса, чтобы этих тварей там не было, – хрипло и тихо проворчал Кристофер полусонным голосом. Я бросила на него придирчивый взгляд и отвернулась. Роберт, махнув рукой, сказал: "Выходим! Сэм, Штефани – посередине цепи!".

Быстро построились все, кроме нас с Сэмом; мы крутились на одном месте, как ослы, не понимая, чего от нас хотят. Благо, меня притянула за руку Сара, вынуждая встать позади нее. Сэм сразу за мной. Потом Стивен, и замыкающими Норман с Кристофером.

Упустила, когда двинулись вперед, но зато отчетливо помню, как вышли из квартиры в подъезд. В нос сразу ударил насыщенный тлетворный запах. Многослойный и тошнотворный. То был запах крови, гнили, чего-то мерзко-сладкого и горького. Сырость. Шумело в водосточных трубах. Лестницы и пролеты – влажные. Эхом разносились удары капель о водную гладь, будто молотком били по тонкому пласту железа.

Я стиснула зубы до боли и сжала кулаки. Взгляд суетливо бегал по стенам и ступеням.

Мы скоро миновали первый лестничный пролет. Поспешный легкий бег отдавался эхом в каждом уголке. А затем горгоновцы на долю секунду замерли, и я едва не врезалась в Сару.

На одном из пролетов лежало… Тело. Остатки тела. Кости, обтянутые ошметками мышц и мяса. Много крови вокруг. Ужасный запах. Я быстро отвернулась, закрыв низ лица рукой и зажав нос. Лучше задохнуться. Через силу подавила рвотный позыв – во рту стало кисло, желудок дернулся.

Прошли с осторожностью, но как можно скорее. Когда тело шевельнулось, и раздался хриплый полустон, я потянула носом воздух – царивший вокруг смрад ударил вспышкой, – проглатывая вскрик. Оно не могло быть живым. Стэн нацелился; Роберт сделал движение рукой, указывая, чтобы все скорее спускались, и приложил палец губам, в безмолвном приказе молчать. Повторять дважды не пришлось: не прошло и десятка секунд, как мы миновали еще несколько пролетов, и никто не издал ни единого звука.

Ступени. Ступени. Ступени. В определенный момент начала кружиться голова. Я не слышала наших шагов, в ушах шумела кровь. Каждый новый пролет – маленький сердечный приступ, ибо с ужасом ждала, что вновь наткнемся на какое-нибудь тело. Но еще больше боялась, что оно будет не одно.

Вспомнились те зараженные, в магазине. Вспомнилось, как они разорвали парня у книжного, поедая его плоть. Вспомнилось, как меня почти схватили.

Вспомнилось.

Только бы ни думать, хотя бы не сейчас. Это все сон, иллюзия. Это не может происходить на самом деле. Это не может происходить со мной. Мгновения тянулись вечность; разумом я понимала, что мы действительно быстро оказались внизу, перед большой железной дверью, ведущей на улицу, но по ощущения прошла половина жизни, прежде чем миновали этажи.

Роберт взялся за ручку двери, бросил взгляд на горгоновцев, задержал внимание на Кристофере и Нормане. Военные приготовили оружие, я вцепилась в Сэма, который сам стоял напряженный и чуть живой. На секунду всё замерло. На секунду всё перестало существовать.

Сборт медлил. Стоимость ошибки – жизнь.

Секунда. Две. Три.

– Давай! – одними губами прошептал Роберт, резко распахивая дверь…

В лицо ударил порыв свежего воздуха с запахом дождя и сбившейся пыли. Все, что существовало до этого мига, перестало быть значимым; страх и ужас показались глупыми и надуманными. Вместо вчерашней бури – водная пыль в воздухе. Мерный дождь. Ветер свежий, легкий. Пусто на улице. Ни души.

– Вперед! – тут же хрипло проговорил Сборт, натягивая капюшон дождевика на голову и перехватывая удобнее оружие. – Не медлим!

Вокруг царила густая темнота. Маслянисто-угольные тучи нависали над городом, ложились на красноватый кирпич застройки.

Отчего-то именно тогда остро ощутилось: помощи ждать неоткуда, все происходящее – не постановка или чей-то глупый розыгрыш. Я вполне понимала, что зараженные – мертвы, но не понимала, как в таком случае живы. Не было ни сил, ни желания думать о том, что несет грядущее и что делать дальше. Хотелось лишь одного: забиться в безопасный уголок, закрыться ото всего, укутаться в большое одеяло и греться; и чтобы не было воспоминаний, ни одного, и ни единой мысли.

Переполненные водостоки превратились в настоящие разлившиеся реки. Везде лужи, одна крупнее другой, затопленные дороги и площадки, дворы и переулки. Практически всю дорогу наши ноги по щиколотку прятались в мутной коричневой жидкости.

Потеки и потоки специфического цвета, о происхождении которого я бы предпочла не догадываться. Поваленные деревья. Выбоины. Обрушения. Перевернутые машины. Мусор. Битые стекла. Завалы рухнувших построек.

Ожидание опасности из-за любого поворота держало в постоянном напряжении; идти по воде тяжело, под водной гладью скрывалась слизь, скользкая грязь. Ужаснее то, что мы не могли наверняка знать, что еще может быть сокрыто от наших глаз. Я пару раз поскользнулась, еле оставшись на ногах.

Между собой горгоновцы переговаривались редко; я поглядывала на них, не веря своим глазам – "Горгона" собственной персоной. Да уж, мертвые действительно ожили, если мы взаправду встретили этих людей.

Тогда я еще не знала, что встреча с "Горгоной" для нас – дар и проклятие в одном флаконе.

Мы с Сэмом шли молча, думая каждый о своем. Один раз, правда, он тихо спросил меня: "А что если Эндрю действительно забрал трейлер и уехал? Что нам тогда делать?". И лучше бы Сэм не задавал вопроса; я безмерно сильно волновалась за Эндрю, но, признаться честно, то что он, спасаясь, мог уехать и оставить нас, пугало не меньше. Каковы могли быть наши действия в таком случае? Как объясняться с военными? И, еще сложнее, как нам тогда выбираться самим? Стивен, слышавший Дорта, ответил, что горгоновцы могут помочь нам завести любую другую машину, чтобы мы могли уехать, но это предложение было встречено Сэмом скептически. Проблем с управлением бы не возникло, я бы села за руль, но Дорт наотрез отказывался угонять чужую машину. Норман пожал плечами: "Неужели ты думаешь, что после произошедшего здесь кто-то обратит внимание на угнанную машину? Кто вообще захочет приезжать или возвращаться в это гиблое место? С Севера все бежали, и никто не стремился вернуться".

Надежда на завершение происходящего по щелчку