Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 - Семён Афанасьев

— Пожалуйста, обеспечьте проход.

— Я здесь работаю! — соседние офисы не горели желанием расходиться.

— Не покидайте этаж, но освободите коридор, — старший патруля пожал плечами. — Мы же должны зафиксировать обстановку. — Он на мгновение задержался взглядом на двери, на раскуроченном замке, на инструменте в руках коллеги. — Что здесь происходит?

— Попытка вскрытия двери без судебного ордера, — рядом с ним тут же материализовался Решетников. — Видеозапись ведётся до сих пор, владелец возражает.

— Подтверждаю, — Моэко медленно кивнула. — Согласия на проникновение внутрь не давала и не даю.

Полицейский шагнул на порог, осмотрелся:

— Помещение было закрыто?

— Да.

Морита едва не зазвенел как струна от напряжения.

— Проникновение осуществлено?

— Да. — Такидзиро подхватил свой гаджет с пола, вернулся. — Смотрите с самого начала.

Через пару секунд на экране повторился душипательный диалог между прокурором и сопровождением. «КРАК», — якудза поморщилась, дверь было жалко.

Полицейский зачем-то потрогал руками сколы металла:

— Кто руководит действиями? — вопрос был задан уже без прежней мягкости.

Виновник торжества промолчал.

— Прокурор Морита, — спокойно ответила за него Моэко.

— Вам ещё раз видео показать? — на первый взгляд дружелюбно предложил сзади сятэйгасира-хоса. — Я независимо фиксировал, на моём телефоне тоже есть. Хотите чуть с другого ракурса глянуть?

Короткая пауза.

— Ордер имеется? — прибывший на вызов патрульный глядел на Мориту.

— Неотложные следственные действия, — тот технично ушёл от прямого ответа, да или нет. — Риск утраты доказательств.

Омивари-сан второго экипажа переглянулись, младший потянулся за планшетом.

— Пожалуйста, все участники, оставайтесь на местах, — сказал старший.

— Что-то они не горят желанием размахивать клинком. — Такидзиро с сомнением наблюдал за вторыми полицейскими. — Откровенно говоря, рассчитывал, что они будут порешительнее.

— Конфликт внутри системы, — пожала плечами Моэко. — Действуют максимально осторожно. Ты чего ожидал?

— Конфликта, но не такого. Хотелось эскалации между прокуратурой и полицией — в свете последних событий.

— Прокуратура же выше в иерархии. Плевать против ветра любят не все.

— Да уж. К сожалению, чем больше сталкиваюсь, тем глубже разочарование — сперва спецотряд, теперь вот эти.

— Что вы имеете в виду? — сержант развернулся на каблуках и стремительно оказался возле них.

— Интересно, говорю, наблюдать, как полиция избегает фиксации очевидного состава преступления. — Вежливо ответил Решетников, не отводя взгляда.

Вышло токсично и жёстко, но без какого-либо юридического повода, Моэко ухмыльнулась в сторону.

Напарник сержанта демонстративно повернулся спиной и начал докладывать по очереди во все каналы: прокуратуре более высокого уровня, внутренней инспекции полиции, кому-то ещё.

Наконец от лифтов появился тот, кого они ждали:

— Кацураги, Высшая прокуратура Токио. — Подошедший представился сухо, без титулов.

Такидзиро словно нахватался манер у Уэки:

— Моэко-тян, это — Кацураги Масанори, инспекционный блок, начальник Отдела по надзору за расследованиями.

— Мы знакомы⁈ — специальный прокурор даже удивился.

— Слава богам, нет, — Решетников сперва по инерции ответил, потом сообразил, что именно сказал. — Извиняюсь, это без агрессии в ваш адрес. Просто если бы и с вами я был знаком, это был бы третий отвод прокурору за какие-то сутки. Ещё раз прошу прощения. Вы же согласны, что не смогли бы принять это дело, встречайся мы раньше?

— А-а-а. Да, в этом смысле согласен. По двум другим прокурорам уже в курсе. Откуда тогда вы меня знаете?

— Это что, запрещено? — товарищ искренне удивился. — Ваше имя — на сайте ведомства, как и всего отдела под вами. Читаю быстро, запоминаю хорошо, фотография качественная.

— Где видео? — верхний прокурор повернулся ко второму патрулю.

Те молча протянули служебный планшет, на который к этому времени были сохранены файлы с обоих смартфонов — «ассистента адвоката» и сятэйгасира-хоса, старшего группы сопровождения.

Кацураги посмотрел видео, перемотал назад, поставил на замедленное воспроизведение. Посмотрел ещё раз, что-то увеличивая пальцами (зачем?).

Затем перевёл взгляд на Мориту:

— На данный момент любые действия прекращаются.

— Скажите мне тоже что-нибудь, пожалуйста? — Такидзиро включил режим «плохого» адвоката, видимо, по аналогии с хорошим и плохим полицейским. — В какие сроки и когда будут приняты процессуальные решения?

Кацураги, собиравшийся что-то говорить дальше младшему коллеге, задержал в лёгких воздух, прикрыл глаза и повернулся к ассистенту адвоката:

— Проверка будет проведена в установленном порядке. Материалы будут переданы без промедления. Вопрос о процессуальных мерах будет решён по результатам.

— Как пострадавшая сторона, я хочу видеть конкретные действия СЕЙЧАС. Сроки вы не называете, как менеджер знаю: если подчиненный не сказал срок, к которому сделает задачу, эта задача не будет сделана никогда.

— С чего вы это взяли⁈

— Читайте Кодекс менеджера корпорации Йокогама, — фыркнул метис. — Никаких прогнозов вы не даёте, действий по аресту мы не наблюдаем. Как это понимать?

Даже не на грани фола, такое общение и есть фол, Моэко скрипнула зубами.

— Наручников нет, задержания нет. — Говорил Решетников жёстко. — Дел в вашем исполнении я не вижу.

— Видите, просто они отличаются от ожидаемых вами, — возразил Кацураги. — На данный момент: действия в ваш адрес прекращены, обстановка зафиксирована, лица установлены, материалы изымаются. Это и есть первичные процессуальные меры. — Он махнул в сторону патруля, указывая на пакет с ломиком. — Вопрос о мере пресечения решается после квалификации. Наручники — не процедура, а инструмент; оснований для их применения на месте не установлено.

— Что по времени? Когда?..

— Сроки я вам сейчас не назову. — Кацураги перебил. — И не буду даже пытаться: решения принимаются не под давлением и не в формате публичных обещаний. — Прокурор мгновение помолчал. — Если вы считаете, что меры недостаточны, вы вправе подать соответствующее ходатайство. Оно будет рассмотрено.

В принципе, корректно говорит, признала мысленно Моэко.

— Я хотел бы участвовать в судебном заседании по избранию его меры пресечения, — Решетников решительно проигнорировал чужие аргументы (достаточно резонные, увы), с короткой дистанции рассверливая переносицу прокурора по надзору. — Вам мои слова могут не понравиться, Кацураги-кэндзи, однако со своей позиции я всерьёз опасаюсь круговой поруки внутри вашей структуры.

— Мы из разных структур, даже здания разные.

— Хорошо, скажу прямо. Я опасаюсь конкретно ваших нерешительных действий, которые могут быть направлены на выведение его, — небрежный кивок в сторону Мориты, — из-под ответственности.

Моэко с интересом ожидала ответа старшего прокурора на эскападу — в Японии делать как поступал напарник непринято. А с другой стороны, Такидзиро — хафу, одёрнула она себя. Сейчас в полной мере использует преимущества статуса полукровки.

Кацураги ничего не сказал Решетникову, повернувшись к проштрафившемуся коллеге:

— Вопрос о правомерности ваших действий будет рассмотрен отдельно. Морита-сан, на данный момент вы отстранены от участия в данном эпизоде.

Снова можно трактовать и вплюс, и в минус, подумала якудза. С одной стороны, нет ареста на месте — что внесло бы ясность сразу и чего так хочет «ассистент адвоката». С другой стороны, Морита потерял контроль,