Командор. Том 2 - Никита Киров

Я вернулся на свою палубу. Подготовка уже шла, а в десантном отсеке готовили технику. Хорошо, что предупредил. А даже если бы ничего не случилось, подобные тренировки мы проходим часто.

Высаживаюсь я сам в числе первых. Во-первых, традиция. Во-вторых, с моими способностями, которые я потихоньку тренировал, когда никто не видел, на земле будет проще будет отбиться.

План высадки был такой: первой идёт первая рота первого батальона под командой капитана Самохвалова — серьёзного парня из академии. Вместе с ними высаживается разведвзвод, который должен выяснить обстановку на земле. Кроме этого, беру Зорина с бронетехникой, во время такой операции она не помешает.

Мы захватываем плацдарм, а дальше или атакуем базу снабжения крепости, чтобы её захватить, или убеждаемся, что всё в порядке. Оставшиеся силы первого батальона высадятся на вертолётах в нужный момент, когда я отдам приказ. Второй будет ждать в резерве.

В любом случае, даже если всё хорошо, тренировка в боевых условиях нам не помешает, потому что на севере все слишком расслабились. Ведь все же заранее знают, что врагов там нет. А тут неизвестно, что будет.

В десантном отсеке я увидел, как готовится разведвзвод, они высадятся в стороне от основных сил. У них было три бронемашины БД-49, где поместятся они все.

Командовал ими молодой лейтенант Смирнов, скептически наблюдая за подготовкой. В какой-то момент он не выдержал и отвёл в сторонку Пашку Шутника, где начал распекать его.

Хоть догадался это делать не при солдатах, но всё равно это выглядело странно.

— Почему вы выгружаете те ящики, сержант? — сурово спросил лейтенант.

— Господин лейтенант, — терпеливо пытался объяснить Шутник. — Просто они неудобно расположены. Мы их вытащим и в другое место закрепим, когда всё наше там поместится.

— Это нарушает регламент высадки, — Смирнов скрипнул зубами.

— Но господин лейтенант, при жёсткой высадке эти крепления вылетают, — пояснил Пашка, показывая внутрь машины. — Тогда в Инфиналии трём пацанам ноги сломало этими ящиками и мехвода убило. Вот мы их крепим иначе.

— А боекомплект зачем вытащили?

— Тоже перенесли. Броня в старом месте тонкая, её пулемёт пробивает, и рвануть укладка может. Башни срывает сразу. Лучше перенести. Все уже привыкли к новому месту, стрелки тоже.

— Сержант! Регламент писали умные люди, и не вам с ними спорить. Делайте, как написано там…

Шутник формально был прав. То, как он крепил дополнительный груз, и то, что боекомплект сложили в другом месте, все это пришло с опытом и кровью. Но лейтенант, зубривший все предметы в академии, имел собственное мнение.

Я подошёл ближе.

— Смирно, — приказал Смирнов, завидев меня.

— Смирно! — ещё громче рявкнул Шутник, и бойцы тут же выпрямились.

— Вольно, — сказал я. — На минуту, лейтенант. Для разведвзвода будет особая задача.

— Так точно, господин командор.

Смирнов подошёл ко мне и вытянулся по струнке.

Другие офицеры его не понимали, косились, потому что он был слишком формальным в любое время. Смирнов — круглый отличник, у него лучшие показатели по стрельбе и строевой подготовке, он лучше всех прыгал с парашютом, все нормативы выполнял безупречно.

Казалось бы, идеальный командир, но он держал огромную дистанцию со всеми. Офицеры, когда рядом не было солдат, обращались друг к другу неофициально, а вечером в своих каютах могли что-нибудь обсудить, поиграть в карты, посмеяться. Выпивали бы даже, но это запрещено на крепости.

Но у Смирнова даже в свободное время всё было по уставу, он оставался официальным всегда. Только устав, положения и регламенты, и человека за ними не видно.

— Так. Напомни, ты же Игорь? — обратился я к нему по имени.

— Так точно, господин командор, — он чуть понизил голос.

— Слушай, у тебя сейчас большая задача. У нас сейчас мало офицеров с боевым опытом. Верно?

— Мы это исправим, — заключил он.

— Теперь смотри. Тебя рекомендовали в имперском штабе, как командира разведвзвода. Ты прошёл дополнительную подготовку, но из академии ты вышел только этой весной. Ну а мы — имперский десант, а не региональные войска. У нас своя специфика, не как в обычной армии.

— Так точно.

— Прежний разведвзвод был уничтожен в бою, мы создаём новый.

Лейтенант смотрел на меня наивным, чуть ли не детским взглядом. Он ненамного старше Шутника, оба ещё пацаны.

— В новый мы направили самых опытных бойцов батальона. Включая сержанта Шульгина, которого ты сейчас распекал.

— Я понимаю, господин командор, но по регламенту…

— Подожди. Теперь слушай. Сержант кажется несерьёзным, шутит, но он во всём этом разбирается. В том числе таких мелочах. Понимаешь?

— Разумеется, господин командор. Понимаю.

Я всмотрелся в него, пытаясь понять, доходит ли до него что-нибудь, или это как об стенку горох? Или всё, что влетает в одно ухо, вылетает из другого?

Но пока Смирнов не проявил себя в бою, сложно о нём что-то сказать. Потому что я уже видел, как отличники подготовки, на которых возлагали большие надежды, гадили в штаны и рыдали, прячась от обстрела, а невзрачные солдатики, на которых все махнули рукой, проявляли чудеса героизма.

Видел разных, как тех, кто за устав, регламент и различные правила взвод положит, так и тех, кто махнёт на это рукой, и положит не меньше.

Как поступит Смирнов, когда почувствует смерть, сказать сложно. На учениях пока справлялся. А свои кадры мы обучаем сами.

— Таким вещам в академии не учат, — продолжал я. — Это приходит с опытом. И сержант — твой первый помощник, он тебе помогает, даже такими неочевидными советами. Его опыт ценен. Но ты командир, и он тебе подчиняется, а не наоборот. Не забывай. Слушай, но решай сам.

— Так точно, господин командор. Я обдумаю ситуацию.

— И как поступишь? — спросил я.

Он понял, в чём подвох. Я не приказал ему делать, как сказал сержант, но рекомендовал учитывать опыт. А ему же ещё надо сохранить лицо, как командиру, а не просто приказать сделать так, как они только что делали и без него, пока он не начал мешать.

— Погрузка будет строго по регламенту, — нашёл Смирнов, чуть оживившись, — но согласно пункту 37 регламента высадки имперского десанта, мы должны провести дополнительный крепёж боекомплекта и прочих вещей с учётом особенностей местности.

Другими словами, именно то, что предлагал Шутник. Но при этом своё решение лейтенант формально не отменял, и старый приказ действовал.

Я кивнул. Вроде бы он меня услышал.

Шутник торчал рядом с бронемашинами, куда загружали противотанковые гранатомёты. Вряд ли там будет вражеская бронетехника, но предки берегут тех, кто бережёт себя сам, и мы готовились к любому исходу.

Я кивнул ему, и он подошёл.