Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

— Может, у него действительно есть связи в управлении?

— Возможно. Но есть и другая версия. — Он снял очки и начал протирать их платком. — Он знает о пожаре, потому что сам его устроил. Или, как минимум, заказал.

Я молчала. Эта мысль уже крутилась в моей голове с того самого момента, как Ратмир упомянул «оркские технологии» и «обвинение в экоциде». Но услышать ее от Грраша — вслух, четко, без экивоков — было всё равно что получить удар под дых.

— Вы думаете, он связан с картелем? — спросила я наконец.

— Не просто связан. — Грраш водрузил очки на нос. — Я думаю, он и есть картель. По крайней мере, его человеческая часть.

— Почему вы так решили?

— Потому что он предлагает купить вашу землю. И предлагает очень настойчиво, с угрозами и шантажом. Зачем успешному аграрию нужна выжженная земля с долгами и подозрениями? Ответ прост: под этой землей что-то есть. И это «что-то» связано с контрабандой.

— «Ускоритель», — прошептала я. — Вы думаете, у меня под полями залежи «Ускорителя»?

— Или его компонентов. Или лаборатория по его производству. Или склад. Что-то, что Ратмир очень хочет заполучить, но не может сделать это открыто. Поэтому он пытается надавить на вас. Сначала экономически, через долги. Потом через подставу с пожаром. А теперь напрямую, через угрозы и якобы щедрое предложение.

— Но я же ему отказала! — вырвалось у меня. — Когда-то. Давно. Он ухаживал за мной, а я его отвергла. Неужели он мстит до сих пор?

Грраш посмотрел на меня долгим взглядом.

— Расскажите, — сказал он. — Подробно. Это может быть важно.

Я вздохнула и рассказала. Всё. О том, как Ратмир появился в моей жизни пять лет назад, такой красивый, обаятельный, многообещающий. О том, как он ухаживал: цветы, подарки, комплименты. О том, как дядя был в восторге: «партия что надо, Арьяна, не упусти!». О том, как я колебалась, потому что Ратмир действительно казался идеальным женихом. И о том, как однажды вечером я случайно услышала его разговор с каким-то мутным типом в трактире. Разговор о землях Варгов, о «залежах», которые можно «разработать», о «ведьме, которая ничего не подозревает».

— Я отказала ему на следующий день, — закончила я. — Он был в ярости. Сказал, что я пожалею. Что моя гордость меня погубит. Что он еще вернется, и тогда я сама буду умолять его купить эту землю.

— И вот он вернулся, — констатировал Грраш. — Как и обещал.

— Вы думаете, он всё это спланировал? Пять лет?

— Я думаю, что пять лет назад он уже знал о том, что находится под вашей землей. И пытался получить к ней доступ через брак. Когда брак не удался, он перешел к плану «Б» — экономическому удушению. А когда и это не сработало, перешел к плану «В» — диверсии и шантажу.

— И что теперь? — спросила я. — Каков план «Г»?

— План «Г» — это мы. — Грраш чуть улыбнулся, и улыбка эта была мрачной, но решительной. — Он думает, что загнал вас в угол. Что вы в отчаянии. Что вы готовы продать землю за бесценок. Но он не знает одного.

— Чего?

— Что мы знаем. — Он поднял диктофон-артефакт. — У нас есть запись. У нас есть его угрозы, его намеки, его осведомленность о деталях, которые не должны быть ему известны. Этого недостаточно для суда, но достаточно для того, чтобы начать полноценное расследование.

— Значит, мотив у него есть, — сказала я, повторяя слова, которые уже слышала от него раньше.

— Есть. И не один. Месть. Алчность. Страх перед разоблачением. Он будет действовать дальше. И в какой-то момент точно совершит ошибку.

— А мы?

— А мы будем ждать. — Грраш убрал диктофон в карман. — И готовиться.

Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на очки, на аккуратно застегнутый сюртук, на папку с бумагами, которая никогда не покидала его рук. На орка, который еще две недели назад был моим врагом, а теперь стал союзником. Защитником. Кем-то, кто говорит «мы».

— Я рада, что вы здесь, — сказала я тихо.

Он поднял на меня взгляд. И в этом взгляде было что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

— Я тоже рад, — сказал он. — Согласно параграфу сто двенадцатому…

— О нет, — простонала я. — Только не параграф.

— …Инструкции о межрасовом сотрудничестве, — продолжал он с абсолютно серьезным лицом, но с искорками смеха в глазах, — совместное противодействие угрозам является основанием для укрепления партнерских отношений.

— Вы невыносимы.

— Я знаю. Но вы уже привыкли.

Я фыркнула. А потом — сама не знаю почему — улыбнулась. И он улыбнулся в ответ. И в этот момент, посреди разоренной гостиной, с видом на выжженное поле, с угрозой, нависшей над нами, как дамоклов меч, в этот момент я почувствовала себя почти счастливой.

Почти.

Потому что Ратмир вернулся. И это значило, что самое страшное еще впереди.

Глава 10. Урок степного права

— Вы безнадежны.

Грраш стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, словно я только что съела его любимую папку. Я сидела за столом, окруженная бумагами, и чувствовала себя школьницей, провалившей экзамен. Что было особенно обидно, потому что я уже давно вышла из школьного возраста.

— Я не безнадежна, — возразила я, потирая уставшие глаза. — Я просто не понимаю, зачем мне это нужно.

— Я уже объяснял. — Он поправил очки. — Трижды.

— Объясните еще раз. Только без параграфов.

Грраш вздохнул. Это был тот самый глубокий и страдальческий вздох, каким обычно вздыхают люди, имеющие дело с особенно непонятливыми свидетелями.

— Хорошо. Представьте ситуацию. Ратмир подает на вас в суд за нарушение контракта. Или за экоцид. Или за что угодно, ведь он достаточно богат, чтобы нанять хороших юристов. Вы оказываетесь перед оркским судьей. Что вы делаете?

— Доказываю свою невиновность?

— Неправильно. — Он покачал головой. — Вы подаете встречный иск.

— Какой встречный иск? Я же ничего не нарушала!

— Это не имеет значения. В оркском судопроизводстве главное не истина, а процедура. Если вы не подадите встречный иск, вы автоматически окажетесь в позиции защиты. А защита — это слабая позиция. Вы должны нападать. Всегда. Даже если вы невиновны.

Я уставилась на него.

— То есть по вашим законам невиновный человек должен изображать агрессора?

— Не изображать. Быть. — Он взял со стола одну из бумаг и помахал ею перед моим носом. — Степное право построено на принципе состязательности. Истец и ответчик равны. Но только если ответчик тоже что-то требует. Если он просто защищается, то уже проиграл.

— Это безумие.

— Это