Хантер x Мироходец - Line078

— Хочу! — Выкрикнул Киллуа, кажется, неожиданно даже для самого себя.

— И чего же?

— Я хочу подружиться с Гоном. — Заикаясь, проговорил Киллуа. — Я устал убивать. Хочу иметь друга. И жить нормальной жизнью!

— Бред. У тебя не может быть друзей. — С железобетонной уверенностью констатировал Гиттаракур. — Просто Гон оказался слишком хорошим, вот тебя это и смутило… Ты ведь не хочешь с ним дружить. Подружишься, и придет день, когда тебе захочется его убить! Однажды тебе станет интересно, кто сильнее. Потому что у тебя душа убийцы!

Леорио решил вмешаться в семейный разговор.

— Киллуа! Плевать мне там, брат он твой, или сестра. Не слушай ты его! Хочешь подружиться с Гоном? Ты слепой? Вы и так уже друзья! Спроси Гона, он подтвердит!

Парень вздрогнул. А Гиттаракур призадумался.

— Да?

— Еще как! — Разорался Леорио.

— Серьезно? Вот беда… Тогда ладно, убью Гона! — Демонстративно «догадался» старший брат. — Убийце друзья ни к чему, будут мешать! Где он?

Убийца осмотрелся и направился к входу в жилую часть, куда унесли Гона. Судья бросился наперерез.

— Погодите, вы куда?! Поединок еще не… Хр-р…

Гиттаракур метнул в судью несколько игл, и тот скорчился на полу.

— Где он? — Повелительно повторил гипнотизер.

— А-аы… В комнате отдыха! — Нехотя, с натугой выдавил из себя судья.

— Благодарю.

Однако стоило ему сделать шаг в направлении комнаты отдыха, как на его пути, не сговариваясь, встали Леорио, Курапика, и Ханзо. По бокам от них, перекрывая путь, выстроились охранники. Спустя секунду, в каком-то внутреннем порыве, к ним присоединилась и я… Технически. Я не вставала грудью, а просто спряталась за Ханзо, демонстративно положив ладонь на рукоять мачете и неодобрительно поглядывая на Гиттаракура. Если он нападёт, Ханзо должен быть достаточно силен, чтобы стать моим щитом и задержать агрессора, и вот тут настанет мой черед шутить шутки — в «Переносном» смысле, если понимаете, о чем я…

Впрочем, через секунду я сообразила, что никто не будет убивать Гона. Экзамен всё ещё продолжается, и убийство будет означать дисквалификацию! Он должен это понимать! Но зачем тогда разыгрывает этот спектакль? Хочет посильнее надавить на чувства Киллуа?

Убийца остановился, сделав вид, что задумался.

— Хотя, погодите… Чтобы выполнить работу, мне нужна лицензия. Если убью их, меня дисквалифицируют, а Киллуа еще и лицензию получит. — Он отрешенно приложил палец ко лбу. — Хм?.. Знаю! Сначала сдам экзамен, а потом убью Гона! Тогда лицензию не отнимут, даже если я прикончу всех в этой комнате, верно?

Гитаракур обернулся к председателю.

— Не отнимем. Не имеем права. — Сухо ответил Нетеро.

— Ты слышал Киллу? Хочешь спасти Гона — победи меня! — Гиттаракур снова перевел вектор внимания на себя. — Сразишься ли ты за своего друга? Нет… Ты боишься… А все потому, что не уверен, хватит ли сил меня одолеть. В глубине души ты сам знаешь ответ. «Брата ни за что не победить. Никогда не бейся с тем, кто сильней». Этому правилу мы тебя учили.

Киллуа в панике попытался сделать шаг назад.

— Ни с места! — Приказал Гиттаракур. — Любое движение я буду считать началом боя. Так же он начнётся в тот момент, когда я тебя коснусь. Остановить это можно только одним способом — сдавайся и иди домой. И не забывай. Если не сразишься со мной, твой драгоценный «друг» умрет!

М-да. Это напоминает попытку «поймать на слове». Гиттаракур поставил Киллуа в такое положение, что если Киллуа откажется сражаться ради спасения Гона, то должен будет признать, что тот ему не друг. В понимании старшего брата, только ради «настоящего друга» Киллуа сможет преодолеть себя. Как ни странно, в этом есть логика. Искаженная, но логика.

— Давай Киллуа, вперед! Он у нас Гона и пальцем не тронет! — Леорио снова вмешался. — Мы остановим его! Никто никого не убьет, просто делай что хочешь!

А между тем рука старшего брата почти коснулась волос Киллуа.

— Сдаюсь… — Киллуа сокрушенно опустил глаза. — Я проиграл.

Бой был окончен.

— Хороший мальчик! — Гиттаракур улыбнулся, словно потрескавшаяся маска, и похлопал Киллуа по плечу. — Ха-ха! Я соврал! Не собираюсь я никого убивать, просто хотел тебя немножко испытать. Зато теперь знаю наверняка — у тебя нет права заводить друзей. Да и не нужны они. Слушайся меня и отца, делай то, что мы говорим, и всё будет в порядке… Когда будешь готов, я разрешу тебе сдать экзамен на хантера. Но сейчас не тот случай.

Удовлетворенный Гиттаракур отошел, а Киллуа направился к выходу, смотря перед собой пустыми глазами, будто в трансе. Курапика и Леорио попытались поговорить с ним, однако тот их проигнорировал.

Мне тоже хотелось его подбодрить, но как? Какие подобрать слова, и что сказать тому, кто думает, что предал лучшего друга?

И, словно озарение, внезапно я поняла — слова сложились, будто сами собой. Едва ли осознанно, я всегда руководствовалась этим принципом, и даже на необитаемом острове это не позволяло мне полностью упасть духом и погрузиться в чувство одиночества. И сейчас у меня, наконец, получилось сформулировать идею.

— Связи между людьми рвутся лишь с обеих сторон… — Тихо сказала я, в момент, когда Киллуа проходил мимо.

Да, любые отношения между людьми, это как верёвка, которую держат обе стороны, но исчезает эта «верёвка» лишь тогда, когда её отпустят с двух сторон сразу.

Не было ни намека на реакцию, но я была почти уверена, что он услышал. Когда у него будет время подумать — он поймет, что Гон от него так просто не отстанет! Ох уж эти докучливые экстраверты.

— Уходишь? — Поинтересовался Нетеро, поглаживая бороду. — Если выйдешь из отеля до конца этапа, будешь дисквалифицирован.

Проигнорировав предупреждение, Киллуа раздвинул руками створки дверей и шагнул наружу.

(Финальный этап прошло 8 кандидатов)

* * *

С уходом Киллуа экзамен закончился досрочно, оставив странное «послевкусие».

На самом деле, нелепо вышло. Как если бы почти победившего гонщика, который ушел в отрыв — вдруг у финишной черты остановили родители, сказали всем остальным гонщикам, что ему нет восемнадцати, нет водительских прав, и вообще, нужно идти домой и доедать свой суп. Примерно такое возникло впечатление.

Кстати, нужно будет потом уточнить у Гона, может он тоже ушел без разрешения.

— Вот мы и