Леди озера - Майк Омер

Краем глаза я замечаю мерцающие свечи, игру лунного света на хрустальных бокалах на столе. Оглядываю старинный банкетный зал, и сердце разрывается. Мордред веками ждал их совместную с матерью вечеринку. И сейчас я представляю маленького мальчика, который сидит за накрытым столом в ожидании праздника, на который никто так и не пришел. В глубине души я ощущаю, как сильно он тоскует по матери. Все это он готовил для нее.

Черт…

Более того, он спас мне жизнь и, возможно, жизни моих друзей. Он вернул Рафаэля.

И правда… он лучший родитель, чем мама.

Мое зрение затуманивается.

– Мордред, я вряд ли помогу вам сделать то, что вы хотите.

Он удивленно приподнимает бровь.

– О?

– Сейчас Башня Авалона необходима людям. Если вы разрушите ее, человечество обречено.

Он прищуривается.

– Тогда зачем ты мне это рассказываешь, Ния? Разве я ничему тебя не научил? Почему ты так открыто выражаешь свои намерения? Ты даже не попыталась убить меня.

– Я думала об этом.

Мордред пожимает плечами.

– Ну, уже кое-что…

– Вы знали, что я собираюсь разорвать нашу сделку?

– Разумеется. Но я не ожидал, что ты сама расскажешь об этом. Только глупец способен на такое.

– Да? Ну, может, я не хочу убивать собственного отца, а может, мне надоело всем врать. А вы кажетесь… – Я запинаюсь.

Черты его лица заостряются.

– Что?

– Ничего.

Мордред кажется таким одиноким… И он один из немногих, кто знает обо мне правду.

Я плотнее запахиваю плащ.

– Я вернусь, но хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Мы семья.

Между его бровями пролегает складка.

– Что за идиотская сентиментальность… Это все твоя человеческая половина.

– Возможно. – Я пожимаю плечами. – Но, возможно, это моя лучшая половина.

– Подожди, – говорит он.

– Я не собираюсь помогать вам, Мордред, – говорю я, не оборачиваясь.

– Знаю. Это предупреждение. Ты возвращаешься в Броселианд. Там тебя поджидает опасность. Всегда будь начеку. Не заблуждайся, там не твой дом. Твой дом здесь.

Я вхожу в портал, понимая: он прав. Броселианд – не мой дом.

Но и Башня Авалона теперь тоже.

Глава 17

Через две недели после того, как я едва не прикончила собственного отца, в платье из прозрачного золотистого шелка я направляюсь на пиршество вместе с Таланом. Сегодня мы увиделись впервые после моего возвращения из Башни Авалона.

Верхом на лошадях среди замерзших пейзажей мы подъезжаем к замку лорда Эдана. Я крепко сжимаю поводья; холод пробирается сквозь шелковые перчатки, несмотря на солнце. К тому же под плащом я практически голая. Сегодня утром Джаспер принес платье – нежное, словно сотканное из тумана.

Талан скачет рядом на черном жеребце Мапоносе – таком же грозном и могущественном, как его хозяин. Благодаря темным волосам и темно-синему костюму мощная фигура Талана словно поглощает свет. Несмотря на морозный воздух, он, похоже, не чувствует холода.

При каждом выдохе у Кловер вырывается пар, копыта хрустят по снегу.

– Что мне следует знать о лорде Эдане? – интересуюсь я.

Талан смотрит на меня, его темные волосы растрепались на ветру.

– Он один из самых богатых землевладельцев в Броселианде, а его войско составляет примерно четверть всей армии фейри.

– Я помню его.

В замке Периллос лорд выглядел суровым и молчаливым.

– Он гордится своей непредсказуемостью. Я позволяю ему верить в это – и потому всегда оказываюсь на шаг впереди. – Губы принца изгибаются в полуулыбке. – Он отравил трех любовниц, двух жен и соседнего лорда вместе со всем его семейством.

– Сколько же нужно яда…

– Он любит это дело.

Я провожаю взглядом низко летящего ястреба, описывающего в воздухе дугу.

– А как проходят его вечеринки?

Пальцы Талана рассеянно поглаживают гриву Мапоноса.

– Примерно раз в год он закатывает грандиозную пышную пирушку. Обычно я уклоняюсь под разными предлогами.

– Потому что не хотите быть отравленным?

– Нет, честно говоря, принять яд было бы актом милосердия, как только Эдан начинает бубнить о своих мнимых охотничьих трофеях. Я могу оценить его склонность к убийствам, а его сны восхитительно развратны, но, как собеседник, он настоящая пытка. Хотя ходят слухи, что он начал предлагать на своих вечеринках какой-то магический афродизиак – просто чтобы расшевелить всех. Он мечтает о пирах, как в старые времена на Авалоне, когда там правили боги наслаждения.

– Вам, наверное, понравилось бы.

– Если не считать того, что я не выношу Эдана. – Талан понижает голос.

– Ну же, давайте. Теперь я член королевской семьи и требую, чтобы вы пересказывали мне все сплетни.

Талан снова смотрит на меня, в его глазах мелькает что-то похожее на незащищенность – и так же мгновенно исчезает.

– Я когда-нибудь рассказывал о проведенных в подземельях годах?

Во мне вспыхивает удивление.

– Нет, вы как-то позабыли упомянуть об этом…

– На самом деле дважды. И в первый раз к этому был причастен Эдан. Я был совсем молод – всего двадцать шесть – и попал в один из его снов. Точнее, в один из его эротических снов. Лорд предпочитает женщин, но это был сон про короля. Мой отец в одежде молочницы с фермы был с быком и коровой в компрометирующей позе, и этот сон заставил меня пожалеть об отсутствии магических способностей стирать собственную память.

У меня отвисает челюсть.

– Теперь я не буду воспринимать вашего отца как прежде.

– По молодости я еще не понимал ценности благоразумия. Эдан быстро догадался, что я побывал в его сне. Эти животные и то, что они вытворяли с моим отцом… Сон граничил с государственной изменой, и Эдан хотел заставить меня замолчать навсегда. Он обвинил меня в том, что я нанял ткачиху смерти, чтобы убить короля на расстоянии. И даже подбросил доказательства. Подметные письма. Он нашел женщину, бедную крестьянку, и пытал ее, чтобы заставить признаться. Это решило мою судьбу, и я оказался в тюрьме. Во всяком случае, в первый раз.

– И ваш отец вот так запросто поверил ложным обвинениям? – удивляюсь я.

– Убедить его оказалось несложно. Он всегда предпочитал моего брата. Мать Лотира любила моего отца, хоть и надоела ему. А моя мать его никогда не любила. Она любила меня, а не его. И когда он это понял, это знание растеклось по его венам словно яд.

Не представляю, как можно любить Оберона.

– А почему вы оказались в тюрьме во второй раз?

– Кто-то донес, будто я трахаюсь с фавориткой короля.

– Еще одно ложное обвинение?

– О, это была абсолютная правда, причем я проделывал это много раз. Отец не занимался ею как следует.

С моих губ срывается