Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

финансовой политике «черный вторник» не мог не наступить… В общем, промышленников с аграриями не спасли, но зато почти угробили финансовую систему. Хотели как лучше, а получилось как всегда…

В банке «Феникс» меня встречали по высшему разряду. «Феникс» — наш карманный банк, в свое время мы выменяли его на нефтебазу у «комсомольцев-нефтяников». «Феникс» процветает. Трехэтажный особнячок дореволюционной постройки, в котором он расположился, хорошо отреставрирован снаружи, а внутри просто торжество евроремонта! На внутренней парковке — сверкающие лимузины и охрана — короткостриженные ребята в одинаковых костюмах. Матвей здесь числится консультантом по безопасности с зарплатой в пять тысяч долларов в месяц.

Директор — Виталий Александрович Пономарев, или просто Виталик — сверкал радостной и белозубой голливудской улыбкой. Виталик был прирожденным финансистом. Кандидат экономических наук, ходячая энциклопедия, кладезь знаний и сведений о мире финансов. Он начинал у нас в фирме, торгующей водкой, провернул несколько удачных сделок и был повышен до коммерческого директора завода. Затем управлял приватизированной недвижимостью, после чего мы сделали Виталика директором банка. На этой должности он развернулся вовсю!

Банк стабильно приносил до полумиллиона долларов чистой прибыли в месяц, которые мы делили на двоих с губернатором. Сумма существенная, особенно на фоне недавно приватизированных предприятий, которые прибыли не давали, а наоборот — требовали серьезных вливаний. И вот, я прихожу в банк с довольно кислыми новостями…

Виталик торжественно встречал меня у крыльца.

— Алексей Владимирович, очень рады! Давно нас не посещали… Если нужно, то ваш кабинет готов, как и всегда.

У меня был здесь свой кабинет. Итальянская мебель, деревянные панели, картины, бронза, гигантский рабочий стол.

— Пойдем, — согласился я. — Я ненадолго, нужно поговорить.

Мы поднялись на второй этаж, где за массивной дубовой дверью скрывался мой кабинет. Я расположился на небольшом диванчике, а Виталик в кресле.

— Как дела? — спросил я больше для приличия.

Виталик, ни секунды не задумываясь, начал рассказывать, как обстоят дела. Дела обстояли хорошо, в этом месяце заработаем с полмиллиона, коллектив подобрался дружный, никаких происшествий, ничего чрезвычайного, еще и благотворительностью успеваем заниматься…

— Благотворительность — это хорошо, — сказал я. — А сколько у нас сейчас бюджетных бабок?

Виталик подскочил.

— Я сейчас принесу сводку! Там все наглядно и подробно…

— Да сидите, Виталий Александрович, — поморщился я. — Скажите ориентировочную сумму.

— Ориентировочную? — переспросил он. — В районе двенадцати миллиардов… двенадцать триста, если мне память не изменяет…

Пять с лишним миллионов долларов. Которые при плохом раскладе от нас могут вывести через две недели. Ущерб серьезный, черт бы драл господина губернатора… Самое плохое то, что этих денег, конечно, нет в наличии.

— Все крутится? — спросил я.

— Деньги в полном объеме находятся в обороте, — подтвердил Виталик. — В ГКО вложили всего два, конъюнктура не очень удачная… Срок погашения через полтора месяца, шестьсот миллионов чистыми. Остальными средствами перекредитуем местные банки. В основном короткие сроки, от двух недель до месяца.

— За две недели сколько сможете вытащить? — спросил я мрачно.

Помрачнел и Виталик. Понял, что дело пахнет керосином.

— За две недели… Срок небольшой… Примерно половину. Большую часть второй половины — в течение месяца. А что, есть такая необходимость, Алексей Владимирович?

— Есть такая необходимость, — сказал я. — Все бюджетные деньги должны быть готовы к переводу в другой банк. Две недели.

Виталик был в смятении.

— Но, Алексей Владимирович, всю сумму мы очевидно не соберем…

— Да не переживайте, — успокоил я перепуганного директора. — Через две недели созвонимся… Расскажете, сколько получилось собрать. Остальное мы докинем. И все, с бюджетными бабками больше не работаем.

Но успокоить Виталика было не так просто…

— А как же банк? — спросил он с отчаянием. — Такой коллектив подобрался! Так хорошо шли…

— Говорю, не переживайте. С бюджетными бабками работать не будем, вкинем свои.

По большому счету, так и нужно было сделать с самого начала. Кредитовать банки и играть на ГКО на свои. Но мне было нужно замотивировать губернатора. Да и в процессе приватизации бюджетные деньги здорово пригодились… И снова могли пригодится в момент нехватки наличности. И вообще, эти деньги мы рассматривали почти как свои… Как говорится, берешь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда. Но, по большому счету, деньги здесь вторичны. Это больше удар по престижу, чем по карману. Банк «Феникс» в городе знали, как связанный с губернатором, и это давало множество больших и маленьких бонусов.

— А вообще, Виталий Александрович, все не так уж и плохо, — сказал я. — Хочу вас поздравить, аудиторы не нашли в работе банка никаких недостатков. Ну, если не считать некоторых мелочей, которые нам и так хорошо известны… А так, все в порядке. Как вы считаете, имеет смысл выплатить сотрудникам премии? Скажем, в тридцать процентов оклада?

Виталий Александрович просиял.

— Для поддержания корпоративного духа? Я только за!

— Вот и чудесно… Кстати, по поводу благотворительности…

— Слушаю! — навострил уши Виталик.

— Я помню из газет, что на ваших акциях регулярно присутствовали люди из областной власти. Больше так делать не нужно.

— Все понял, — кивнул Виталик.

Что же, если господин губернатор решил побить горшки, то пусть сам за свой счет и пиарится. А решение всей этой ситуации все равно будет в Москве… Завтра поеду, решил я. Поеду договариваться с акулами.

Глава 12

У Сергея Пантелеевича Мавроди начало срывать крышу, и ничего с этим поделать было нельзя. Как известно, большие деньги не столько портят человека, сколько позволяют ему раскрыться по-настоящему. Вот Сергей Пантелеевич и начал раскрываться. Прежде всего, он совершенно искренне считал себя самым умным. Он лучше знает, как нужно, он может решить любую проблему, все зависит только от него, потому что эйфория и чувство всемогущества; потому что деньги прут и прут кучами, так, что считать не успевают; потому что он сейчас, весной девяносто четвертого, самый богатый человек в России… Причем, его деньги — это живой (хоть и постоянно теряющий в цене) кэш, а не всякие сомнительные активы и акции… На пике он сбирает, возможно, десятки миллионов долларов по всей стране — и это в день! Ни один бизнесмен и близко не имеет ничего подобного…

Главным грехом Сергея Пантелеевича была самонадеянность. Он искренне поверил в собственное всемогущество, словил головокружение от успехов… Одним словом, поплыл.

Я поймал