Космические мусорщики - A. Чемерис

Шия продолжала молчать.

– Речь ведь о спутнике, правда? – уточнил он.

По ее реакции он понял, что угадал, и вздохнул.

– Понятно. Ваши бы таланты, да в нужное русло…

– Игорь умрет, если не дадите сертификаты, – отрезала Шия. – Все зависит от вашего решения.

– Отнюдь. Все зависит от вашего решения, Шия, – последовал ответ. – Это у вас в руках оружие, а не у меня.

– Вы готовы пожертвовать сыном?

– Не готов.

Глаза Игоря округлились. Он не верил своим ушам.

– Тогда отдайте сертификаты, – потребовала Шия.

– Нет.

«Это уже чуть больше похоже на правду», – отметил Игорь.

– Вы жертвуете сы…

– Я и не жертвую сыном, – перебил ее мужчина, в голосе которого не слышалось ни злости, ни отчаяния. – Это вы требуете принести его в жертву.

Последовала длительная пауза.

Шия пристально смотрела собеседнику в глаза. Тот больше ничего не говорил, словно и впрямь ждал ее решения.

Опытный переговорщик, ничего не скажешь!

Игорь даже слегка восхитился виртуозным умением отца переложить ответственность на другого – качеством, которое в личном общении неоднократно доставляло ему боль…

Шия скривила губы и сухо произнесла:

– Интересная у вас семья. Игорь, кстати, предполагал, что вы не отдадите сертификаты. Отказывался вам звонить. Говорил, лучше умереть с достоинством.

Не дождавшись реакции, Шия продолжила:

– Как он сказал?.. «Хороший план, но ты исходишь из предпосылки, что родители меня любят». Мне пришлось пообещать мучительную смерть всем этим людям, – она повернула планшет вбок, – чтобы заставить его позвонить вам.

Шия обратилась к Игорю:

– Какие-то последние слова? Мне? Отцу?

– Нет.

Короткий холодный ответ Игоря удивил Шию не меньше, чем поведение его отца. Пару секунд она вглядывалась в каменное лицо пленника.

Седовласый мужчина, между тем, вздохнул и грустно заметил:

– К сожалению, мое мнение об Игоре всегда было гораздо выше, чем его мнение обо мне.

Услышав это, Игорь не смог сдержать сдавленной усмешки. Даже сейчас, даже в такой – особенно в такой – ситуации родитель предпочитал разговаривать цитатами из старых фильмов. Причем в третьем лице, не обращаясь напрямую к нему.

Ничего другого от отца Игорь и не ожидал.

– А я кое-что скажу, – произнесла Шия, разворачивая планшет к себе. – В жизни справедливости нет – это я уже усвоила. Но после смерти, надеюсь, вы будете гореть в аду. За свои грехи. В первую очередь – за Университетскую трагедию.

Нижняя губа Шии дрогнула, а ее голос охрип:

– Я была в той аудитории. На том экзамене. Я выжила, в отличие от многих моих друзей. Я знаю о ваших грязных экспериментах с прототипами ГЛАЗ. Знаю о манипуляциях. Знаю, как вы пытались замести следы. Это ведь вы распорядились убить в тюрьме единственного выжившего стрелка? Чтобы он случайно не ляпнул ничего на суде? Наверняка вы… Потом охотились на меня с помощью своего монстра, ГЛАЗ. Посадили моих соратников – за то, что они хотели знать правду. Вы не отец нации и не спаситель! Вы истязаете миллиарды людей ради собственного обогащения. На ваших руках – кровь. А началось все с Университетской трагедии. Горите в аду вместе со своей женой.

Мужчина слушал ее внимательно, не пытаясь возражать. Шия и не ждала от него слов. Договорив, она оборвала связь.

***

Тяжелая тишина воцарилась в каюте капитана.

Игорь серьезно обдумывал слова Шии. Остальные пленники в страхе ожидали своей участи – кроме, разве что, Нины, которая никогда не нервничала раньше времени.

Нарушила тишину именно она:

– Я читала об Университетской трагедии – она произошла за несколько лет до того, как я поступила в вуз. Мы с вами, видимо, в одном учебном заведении учились, только на разных факультетах...

Вена набухла на правом виске Шии – лицо женщины дрожало от ненависти.

– Никогда не забуду, как я вылезла из-под парты и увидела, что эти звери сделали с моим потоком… – выдавила Шия. – В книгах о Холокосте иногда бывают фотографии. То, что я увидела, выглядело примерно так же. Слой мертвечины. Только в книгах незнакомые люди. А я увидела трупы друзей…

Ей пришлось остановиться, чтобы сделать несколько тяжелых вдохов.

– Я стала копать… Оказалось, – Шия насмешливо повысила голос, – команда разработчиков ГЛАЗ – куда входила твоя мать, Игорь, – хотела узнать, как изменение интернет-алгоритмов повлияет на людей, склонных к насилию. Им хотелось узнать, понимешь? Они нашли людей, склонных к насилию! Изменили алгоритмы! И вот, узнали.

Шия молча прошлась по каюте, а затем обернулась к Игорю и медленно проговорила:

– Единственный, кто мог рассказать об этом, скончался в тюрьме. Повесился, когда камеры перестали работать. Очень вовремя! Позже у меня появился еще один свидетель, тяжело больной. Он умер гораздо быстрее, чем ожидалось, – после того, как поговорил с нами!

Каждое слово Шии было выстраданным – тяжелым, как камень.

– Поговаривали, что Университетская трагедия была нужна именно для того, чтобы люди потребовали внедрения системы типа ГЛАЗ. Тут уж у меня доказательств нет, – закончила Шия. – Если это так, то у твоих родителей – ценой десятков жизней – получилось обмануть всех. Даже меня. Я ведь тоже агитировала за ГЛАЗ.

Она усмехнулась, вспомнив далекое прошлое – свои интервью и дебаты…

– Не знаю, Игорь, в курсе ли ты, чем занимается твой отец и как он расправляется с оппонентами… Однако об этом мне пришлось бы рассказывать слишком долго. Наше время подходит к концу.

Шия вскинула автомат.

– Нет, нет, – в голосе Нины впервые послышались тревожные нотки. – Не надо. Это неправильно!

– Замолчи, – только и бросила женщина. – На моем месте ты бы поступила так же, если бы речь шла о твоей мечте.

– Мне очень жаль, – хмуро выдавил Игорь, и Шия замерла.

Он поднял на нее глаза и искренне, с чувством продолжил:

– Мне правда очень жаль! Твои однокурсники должны были жить! А виновные должны были понести наказание. Манипуляции, контроль, слежка – это безнравственно. Ты абсолютно права. Убей меня, если тебе станет легче. Но, пожалуйста… – взмолился Игорь, – пожалуйста… отпусти остальных.

Шия вдруг прочла на лице парня неподдельное сочувствие. Она не ожидала этого – и слегка отшатнулась.

Игорь сочувствовал