Луч из тьмы - Александр Владимирович Тюрин

превращаясь в остов, рассыпаясь роем живых или квазиживых существ. Закрывшись облаком трухи, остов стал оседать, да так споро, что почти разом исчез, и ничего, кроме тех самым тварей не осталось.

Любая сталь, которой касался поток тварей, – рулон ли листового металла, моток проволоки, штабель брусов или профилей – оседал кучкой ржавой трухи, смахивающей на засохшие осенние листья.

Вслед за исчезновением остова Лауниц заметил, как помутнел один из углов склада, – словно поземка там кружит, легкие искорки взвились и полетели над полом. Видеодатчик захватил детали и показал, что состоит «поземка» не из снежинок, а из мелких металлоизделий – болтов, винтов, гаек; лазерный дальномер показал дистанцию. Лауниц уверенно продолжил путь по крановому рельсу. Когда это направление уже не подходило, соскочил на штабель труб полуметрового диаметра, уходящих в тот самый угол.

Его заметили. Поток тех мелких тварей со стрекотом и жужжанием устремился за ним; из тонкого, вобрав потоки потоньше, мгновенно стал мощным – если без деталей, то напоминает горную реку из ртути.

Штабель загудел, завибрировал и стал оползать. Вместе с тем и верхние трубы начали крутиться и съезжать – Лауниц едва улавливал ритм этого движения. А упадешь – и перетрет хуже, чем в мясорубке.

Поземка была уже недалеко – точнее, вихревое движение гравиконцентрата, которое старыми сталкерами почетно именовалось «мясорубкой». Сейчас оно подхватило штабель, состоящий из ящиков с метизами и прочим мелким металлом. Кольца, насытившиеся металлической мелюзгой, гвоздями и шурупами, картинно хлестали пол и стены и походили на киношную кобру перед атакой.

Теперь не прямо, а направо и на счет три – прыгать со штабеля. Оттолкнулся, труба, оставшаяся позади, лопнула, разлетелась трухой, прямо из нее брызнул, набирая силу, поток металлических тварей.

Сознание затормозило время; на лету он видел, что под ним крутится система концентрических вихрей, немного напоминающая цветок. А он падает в завязь этого «цветка». Слава Богу, рассчитано правильно. Ухватившись за кабель большого сферического светильника, свисающего с потолка, Лауниц качнулся и снова приобрел вектор движения. Плеснувший гравиконцентрат пнул его снизу, но лишь подбросил. Лауниц, пролетев метров семь, шмякнулся о стену и, если б не торчала там оголившаяся асбестовая изоляция, то кости бы переломал. А так сполз, цепляясь за асбестовое волокно, вниз.

Еще полминуты он не мог совладать со звоном, распространяющимся по телу, и слушал, как чмокает кровь в носоглотке. А когда сплюнул ее и продышался, то вспомнил, что надо наконец оглянуться.

Бесплатное представление, несмотря на дикий грохот, уже подходило к концу. Вихрь гравиконцентрата, захватив поток тварей, образовал из него просторную восьмерку, шмякнул ею пару раз словно хлыстом по стенам и потолку, сорвав десяток потолочных балок, затем втянул ее в точку и все. На выходе – раскаленный мелко вибрирующий комок металла и более ничего. Лишь пара тварюшек из недавнего роя сумела выбраться и срулить в сторонку.

Лауниц бил их подвернувшейся лопатой, лихорадочно, выплескивая напряжение, одну все же обездвижил. Продышавшись, осторожно поднял – различил у нее рукочелюсти с шипами, хоботок с нарезкой как у шурупа, металлический панцирь, под ним брюшко, как будто помягче, и вроде гемолимфа сочится, или смазка…

Когда они вышли из ворот цеха, Лауниц почувствовал легкое касание между лопаток – так бывает, когда вам упорно смотрят в спину. Оглянулся. Следом, уловив направление его взгляда, повернули головы Загряжская и Возняк. Неподалеку от входа, в тени, отбрасываемой остатками крыши, стоял Стецко. Сейчас он казался совершенно прозрачным, отчетливо просвечивал изумрудного цвета кокон, давали отблеск несколько будто лакированных костей. Однако эта неприятность не осталась единственной: за Стецко маячило еще несколько фигур, смутных, неясных. В них также светились немного подрагивающие коконы, только сильнее, настоящие зеленые факелы. И вдруг фигуры, отсвечивающие изнутри словно стекло, двинулись вперед.

– К нам движется настоящая делегация из ада. – Лауницу стало вдруг холодно, несмотря на недавний кросс и спринт.

Первым бросился удирать Возняк, остальные тоже захотели прибежать первыми.

Они карабкались через залежи металлолома, приготовленного когда-то для загрузки в электропечи, который под их ногами проваливался и ломался, словно печенье. Преодолев какие-нибудь полста метров – если считать по горизонтали, – они скатились на площадку перед трансформаторами, измочаленные, в ссадинах и ржавчине.

– Оторвались? – прохрипел Возняк, который никак не мог стянуть арафатку с шеи, мокрые от пота волосы лезли ему в глаза.

– Похоже, открытое пространство им не очень по вкусу, – понадеялся Лауниц, чувствуя по колотящемуся сердцу, что еще одной перебежки не выдержит. – Если это так называемый мусорщик поработал, то как-то по-бандитски. Зачем ему зеленая нитевидная дрянь, которая вползает призракам в утробу? Почему этот хренов Стецко, вместо того, чтобы отправиться на свалку истории или сделать уборку в цеху, увязался за нами, да еще и других призраков с собой позвал? Это чтоб давить нам на мозги? Но зачем мусорщику давить нам на мозги?

– Слушай, меня твоя манера мыслить вслух заманала. Может, не за нами увязался, а за тобой, – сказал немного отдышавшийся Возняк; вместе с по́том сошла вся маскировочная окраска с его лица и большая часть самоуверенности. – Или за тем, что ты ищешь. Берковски послал нас, чтобы ты это хапнул, а у мусорщика другое мнение на этот счет: не трожь, голова отвалится… Должно быть, «смерть-лампа» и в самом деле суперважная штука, типа заводного ключика для всей тутошней абракадабры. А нам еще идти и идти. Смотри на маршрут. Через бывшую электростанцию, дальше заводская проходная, потом автомобильный тоннель, и бодрым шагом по развалинам супермаркета. И все время они будут у нас на хвосте… Может, лучше пойдешь и сдашься ему? Не такой уж ты и великий режиссер, смотрел один твой фильм, два ведра чипсов сожрал, чтобы не заснуть, полный отстой.

Лицо у Возняка стало как у подлого слабого мальчика, который пакостит товарищам, подсыпая им тараканов в портфель, подкидывая кнопки на стул или делая подножки.

– Ты лучше сам своему дохлому напарнику задницу подставь. Наверняка обоим понравится, – огрызнулась Вера.

Лауниц задумчиво пошлепал ладонью по кобуре пистолета.

– Если он попробует нас зацапать – это произойдет в нашем мире и в нашем пространстве, – то мы попробуем его грохнуть.

– Кого грохнуть, призрака?

Лауниц опередил Возняка на какое-то мгновение, просто заранее уловил, что тот на истерике.

Его ствол смотрел в висок поляку, в то время как пистолет Возняка еще находился в районе пояса.

– Проверка, Лауниц. Я просто хотел убедиться, стоящий ли ты командир.

– Никогда так больше не проверяй, Школяр. В следующий раз обещаю нажать на спусковой крючок.

Возняк отправил пистолет в кобуру – лицезрение ствола,