"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

все равно оставил, — Валера развел руками с деланным сожалением. — Не утерпел, заглянул по дороге в соседнюю вселенную, помял там кое-кого. Только сил в той дыре оказалось всего ничего, я даже руки толком не размял.

— Зато здесь от тебя теперь куда больше проку, — Есенин подобрал нагретый солнцем плоский камень и запустил его по воде. Тот пару раз чиркнул по гребням и булькнул. — Сиди мы сейчас в Канберре, лупили бы в полную силу, а с нас спокойно срисовывали бы все до капли. А так собиратель остался с носом. Наше отсутствие дороже любой драки.

— И не поспоришь, — Валера зевнул во весь рот.

Какое-то время они молчали, слушали, как накатывает и отступает вода. Потом Есенин нарушил тишину:

— Слушай, а кто ты вообще такой? — он прищурился. — По-настоящему. Давно хотел узнать, да случая не было. Ты точно не обычный маг. Выскочил как черт из табакерки.

— А сам-то не догадался? — Валера расплылся в самодовольной ухмылке. — Эх, молодежь… Перед тобой сильнейшее существо всех вселенных. Король над королями. Это если по-скромному.

— И что же сильнейшее существо мироздания, — Есенин фыркнул, — забыло в приятелях у Кузнецова? Подмял бы Землю да правил в свое удовольствие, делов-то.

— Вот вечно вы так… — Валера досадливо мотнул головой. — Стоит кому-то стать добрым, как его сразу записывают в слабаки. Почему доброту вечно путают со слабостью, а? Да, я могу подмять и Землю, и любую другую планету, хоть все разом. Только зачем мне это сдалось?

— И правда, зачем?.. — протянул Есенин.

— Мне по душе смотреть, как Мишка пашет ради своих, — Валера снова закинул в рот горсть семечек, и в воздухе поплыл запах жареного. — Планету захватить недолго, а вот наладить все так, чтобы люди жили по-человечески, это морока. Кузнецов с ней возится, ноет, но делает. Уважаю, — он запрокинул голову к небу и закрыл глаза. — К тому же, — он понизил голос, — Мишка куда сильнее, чем выглядит. Причем намного.

— Сильнее? — Есенин выгнул бровь. — Это что же, и меня сильнее?

— И тебя. Ты ведь ему однажды уже продул. Не помнишь разве?

Тут он осекся и вдруг широко заулыбался, глядя на воду. Есенин этой улыбки не понял.

— Чего скалишься? — он толкнул здоровяка локтем.

— Да вот, чую, — Валера зажмурился от удовольствия. — Миша только что шагнул на новую ступень. Стал злее, крепче. Глядишь, мы с ним скоро и сойдемся по-настоящему. Давно я так не предвкушал поединок.

— А смысл? — Есенин пожал плечами. — Помашете кулаками, переломаете друг другу пару ребер, и кому от этого легче?

— Это все разминка, — Валера махнул в сторону, где за океаном осталась горящая Канберра. — Те, кого тащит сюда Нечто, будут покрепче нас обоих. Вот там подеремся всласть.

— И откуда такая уверенность? — Есенин нахмурился. — Вообще, откуда у тебя эта информация?

— Батя в детстве сказок много рассказывал, — Валера пожал плечами без всякого пафоса. — А память у меня хорошая. Брат тоже помнит эти сказки. Жаль, сестра уже была на обучении…

Он подобрал шершавую ракушку, обкатанную прибоем до гладкого нутра, повертел ее в пальцах и зашвырнул в волны. Где-то над водой пронзительно вскрикнула чайка.

— Слыхал про Созидательницу? Ту, что лепит вселенные, — сказал Валера. — Так вот, есть у нее родной брат-близнец. Я с ним не виделся, врать не буду, только с ней самой. Но она как-то сказала, что брат ей во всем противоположен. Она вселенные создает, а он только и умеет, что изводить их под корень.

— И ты думаешь, Нечто снюхался как раз с ним? — Есенин подался вперед. — Разве божества не делают то же самое?

— Немного по другому. Может, и снюхался, — Валера махнул ладонью. — А может, и нет, тут я тебе не скажу. Чую только, что тот, кого ждет Нечто, будет подчиняться этому братишке.

— И зачем ты мне все это вываливаешь? — Есенин прищурился. — Тайны вселенных как-никак. Не боишься, что лишнего сболтнул?

Валера долго смотрел на него, и впервые за весь разговор в его глазах не осталось и капли привычного баловства.

— Затем, что чем ты сильнее, тем тяжелее ноша, — он поднялся и отряхнул шорты от песка. — Силач без ума рано или поздно сделает так, что вселенная вздрогнет. А силач с головой на плечах… — он снова расплылся в ухмылке, — становится похож на меня. Так что учись, пока я добрый.

Есенин фыркнул, но спорить не стал.

Солнце коснулось воды, и по океану растеклась красная дорожка. С моря потянуло вечерней свежестью, песок под ладонями остывал, и в шуме волн тонул любой посторонний звук.

Где-то на другом краю планеты гремела война, а двое сильнейших бойцов сидели на песке и никуда не торопились.

В этом и был весь расчет.

* * *

Бункер под островом.

Пространство выплюнуло меня в самую горячку боя.

Горячий прокопченный воздух, грохот осыпающейся породы, едкая вонь паленого камня и низкий басовый гул, от которого заложило уши.

Я появился вовремя.

Картина передо мной развернулась дикая. Маруся, маленькая и злая, неслась на богиню со своими кухонными ножами наперевес. Роза по пояс торчала из каменного пола и пыталась вылезти. Рыцари ломились к кроваткам и не могли пробиться, потому что от детей хлестало неукрощенной силой, которую Лора им разблокировала.

— Притормози-ка, — шепнула Лора, и все вокруг замерло.

Падающие камни повисли в воздухе, Маруся тоже зависла, а гул, исходящий от детей, опустился до глухого рокота.

Спешить мне теперь и правда некуда.

Я пробежал мимо застывшей в полете Маруси, обогнул сияющий столп детской силы и встал за спиной у золоченой твари. За ее спиной висело кольцо живого света, стержень, на котором держалась вся ее мощь.

Я сомкнул на нем пальцы и выдрал с корнем. Моргнул, и время вернулось в привычный ход.

Богиню швырнуло через весь грот и вмяло в стену так, что по своду побежали трещины. Кольцо у меня в руке осыпалось золотой трухой и погасло.

Маруся по инерции пролетела еще пару шагов и застыла, не понимая, куда подевалась цель.

— Что тут стряслось? — я подхватил ее за локоть, не дав ткнуться лицом в камень.

— Миша! Это