Фантастика 2026-42 - Соня Марей

в мире, и мы с Кёко тому доказательство. Отец просто слеп, и не увидит это. Он не понимает, что в конце концов все только выиграют от этого объединения. Ёкаи получат новую жизнь, а люди – магию, которой сами себя лишили. Разделение же делает нас слабыми и уязвимыми. Всех нас. Но скоро всё изменится. Мы сможем это изменить.

Вернулся Ханзо и молча поставил полный воды котелок на огонь. На остриё его нагинаты были нанизаны три большие серебристые рыбины.

– О, мне не придётся сегодня охотиться! – воскликнула Кёко и радостно хлопнула в ладоши. – Спасибо, Ханзо!

Ханзо не ответил, перевернул нагинату, стряхнул рыбу на траву, и оружие исчезло.

Ни Хидэо, ни Ханзо дел с сырой рыбой не имели, поэтому готовкой занялись Кёко, Мико и Райдэн. Хидэо подбадривал их игрой на флейте, а Ханзо сидел чуть поодаль и наблюдал.

– Вы очень красиво играете, принц, – сказала Мико, быстрым и привычным движением ножа выпуская рыбе кишки.

Хидэо отнял от губ флейту, улыбнулся и повертел инструмент в руках, будто припоминая что-то.

– Меня научила сестра, и эту флейту тоже она мне подарила. Сацуки играет прекраснее всех, кого мне доводилось слышать. Ещё лучше она поёт. – Он печально вздохнул. – Жаль, что пришлось её оставить. Думаю, ей бы понравились земли Истока.

– Она справится, – сказала Кёко, с ног до головы покрытая блестящей чешуёй, и шмыгнула носом. – Ты всё равно не можешь вечно её защищать от Такаюки.

– Защищать? – спросила Мико.

– Сацуки родила наложница, – пояснил Хидэо. – Она дочь нашего отца и по закону полноправный член императорской семьи, но Такаюки так не считает и любит… упрекать её за это. Уж не знаю, за что он так её невзлюбил, возможно, за своеволие и смелость. В отличие от нас с братом, Сацуки не боится перечить императору. – Хидэо рассмеялся. – Иногда мне даже кажется, что из нас троих она была бы лучшим правителем.

– Она и правда замечательная, – кивнула Кёко. – В ней дремлет сила воина, а люди видят только её красивое лицо и заставляют танцевать, себе на радость. И все считают, что так и должно быть, даже она сама.

– У каждого из нас своё предназначение, – мягко возразил Хидэо. – Сацуки предстоит стать женой благородного человека и заботливой матерью его детей. Она это понимает.

Кёко фыркнула и забросила в котелок очищенные куски рыбы.

– Иногда ты говоришь как непроходимый болван, Хидэо.

– Разве я не прав? – удивился он. – Ты тоже однажды станешь матерью и женой.

– Только если сама этого захочу! – пылко ответила она.

– Пока ты свободная волчица, ёкай, – сдержанно сказал Хидэо. – Но когда ты станешь императрицей, у тебя появятся некоторые обязательства…

– Я не говорила, что хочу стать императрицей. Вот уж! Сидеть во дворце и рожать тебе детей? Такая жизнь не по мне.

Хидэо покраснел, нахмурился и поджал губы. Слова Кёко его явно задели.

– Да и взгляни на себя, – продолжала Кёко. – Спутался с волчицей, бросил невесту, пошёл против воли отца, но всё ещё болтаешь о каком-то предназначении своей сестры.

Хидэо открыл было рот, чтобы ответить, но остановился и задумался, а Мико с Райдэном, молча наблюдавшие за их внезапной перепалкой, переглянулись. Райдэна происходящее забавляло, он помешивал суп и ухмылялся. Мико же чувствовала себя неловко, поэтому изо всех сил делала вид, что очень занята чисткой нагаймо [51], которую они раздобыли в деревне по дороге.

– Может быть, ты и права, – наконец сказал Хидэо, смягчаясь. – Мне есть над чем подумать.

– Это точно, – буркнула Кёко, но беззлобно.

Они были такими разными. Пылкая, острая на язык Кёко, кровью выстелившая им путь побега, и нежный, мягкий, рассудительный Хидэо. Словно пламя и лёд, они казались несовместимыми, но всё же смотрели друг на друга с искренней любовью, которую невозможно было не заметить и не почувствовать.

– Как вы познакомились? – спросила Мико.

Кёко рассмеялась, посмотрела на Хидэо и толкнула его локтем в бок.

– Впервые Сацуки сбежала из дворца, когда ей было десять, – ответил Хидэо. – Не знаю, как няньки её упустили, но я узнал об этом первым. И если бы новость дошла до отца, то казнили бы всех слуг принцессы. Я приказал им молчать и сам отправился на поиски.

– Сацуки перелезла стену по сосне, ловкая девчонка, – подхватила Кёко.

– Я грозился срубить эту сосну, если она сбежит снова, но Сацуки мне не верила, и сбегала ещё не раз, когда стала старше, – вздохнул Хидэо, а Мико вспомнила, как сама примерялась к сосне во дворце – с неё открывался отличный путь на ближайшую крышу за стеной. – В тот раз она добралась до рынка.

– Съела пол-лавки сладостей, пока хозяин отвлёкся, и отказывалась платить, – продолжила Кёко. – Я долго размышляла, подойти или посмотреть, как торговец будет выбивать из неё дурь. Она тогда кричала, что не должна ни за что платить, потому что и лавка, и торговец принадлежат ей. – Кёко покачала головой и закатила глаза. – В итоге мой кошель полегчал, а девчонка как-то уговорила меня купить ей ещё и лапши с мясом. Сказала, что за мою щедрость император сохранит мне жизнь. А потом увязалась за мной, требуя, чтобы я дала ей пострелять из лука. Не знаю, почему я не прогнала её. Сацуки… показалась мне забавной.

– Я нашёл их на берегу реки. Сацуки не могла толком удержать лук, не говоря уже о том, чтобы натянуть тетиву, но упорно пыталась стрелять по деревьям. Я попытался увести её домой, но она стала плакать и кричать, что не знает меня.

– Я чуть его не застрелила, – хихикнула Кёко. – Мерзкого похитителя детей. Но Сацуки меня остановила, вовремя решила признаться, что Хидэо её брат.

– То есть это не была любовь с первого взгляда? – осторожно спросила Мико. – Аки… Я слышала, что ёкаям нужен всего один взгляд, чтобы полюбить.

– Некоторым, – пожала плечами Кёко и смутилась, пряча глаза. – Я Хидэо полюбила не сразу.

– Чего нельзя сказать обо мне, – засмеялся принц. – С тех пор уже я стал сбегать из дворца, чтобы увидеться с Кёко.

– И как же ты поняла? – тихо спросила Мико. – Что любишь его.

– Однажды я обратилась перед Хидэо в волчицу. – Кёко запнулась и посмотрела на принца, он в ответ нежно улыбнулся. – И он не испугался. – Она шумно выдохнула и повернулась к Мико. – Не знаю, что тогда переменилось во мне, и можно ли это вообще объяснить, но то, как он смотрел на меня… Я поняла только, что в этот миг между нами всё изменилось и уже никогда не станет по-прежнему.

Мико украдкой взглянула на Райдэна. Он разливал по бамбуковым пиалам суп, серьёзный, будто