Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

более чем активного пубертатного возраста, но без твоих высокоморальных принципов? В адрес моей половой неприкосновенности... В полицию по-любому не побегу, заявлять не буду, как тёлка им нравлюсь и возбуждаю абсолютно всех. Физически. Моральных ограничений в мой адрес уже не будет, а юридическими и так можно не заморачиваться.

— Бля. Звучит жутко. Как будто в джунглях живём, а не в одной из столиц федерации, в элитной школе первого списка. Мартинес и Эрнандес такого даже про свою развесёлую родину не рассказывали. Ты ж не сирота?! У тебя же ещё семья есть?! Молчу про остальное. Как так?!

— Есть много среди титульных такого, чего ты никогда и не узнаешь. Хотя, на первый взгляд и формально, ты и сам один из нас, конкретно — из японской части. — Она оглядывается по сторонам и добавляет. — У нас с японцами, если что, кое-какие интересные детали обычаев не совпадают. Наведи справки у тех, кому из хань доверяешь при случае: я не вру... Но сейчас ничего тебе доказывать не буду. Одна половина меня уже жалеет, что я тебе это всё рассказала. Прямо сейчас хочу тебя убить — чтобы гарантировать, что твой язык останется за зубами.

— Услышал. Миру сообщу в течение четверти часа и даю девяносто процентов, что она тебя тоже услышит и пойдёт навстречу. Это в качестве аванса, чтобы хоть чуток тебя успокоить. Услышала?

Говоря цинично, её нейропрофиль я сейчас вижу и сам. Да и "сестру", уверен, смогу убедить.

— Да. Спасибо. Ладно. Тогда привет, в смысле пока. Эй, Рыжий! — её оклик через плечо застает меня уже у поворота.

— А?

— Ты обещал меня обнять потом, когда это всё кончится. При своих девках, когда будем в их поле зрения.

— Тебе это чем-то настолько поможет?

— Как знать.

Глава 14

ИНТЕРЛЮДИЯ

Глава 15

Едва засунув голову в кабинет завуча, натыкаюсь на такой рёв с его стороны, что малодушно поддаюсь собственной интуиции и на немедленной беседе не настаиваю.

Вдобавок ко всему, говорящий с кем-то Трофимов орёт мне по-английски, что тоже о чём-то говорит (только я не понимаю пока, о чём конкретно).

Ладно. Хорошо ещё — постучал и заглянул, а не стал с порога горланить, заходя внутрь без предупреждения. Мало ли.

Вернувшись обратно, застаю свою троицу порознь: Мартинес размахивает руками, как журавль крыльями, и изображает дирижёра — только вместо музыкантов оркестра у неё активированы до десятка каналов связи (вижу "зрением"). Похоже на аврал.

Спрашиваю жестом, могу ли чем-то помочь. В ответ получаю отрицательное покачивание головой, при этом она даже не отрывается от своего занятия.

Снова ладно. Не стоит лезть под руку тому, у кого, говоря образно, сенокос.

Неожиданно хмурая Эрнандес (обычно она какая-то более снисходительная, что ли? Позитивнее точно) рисует в аналитическом редакторе какие-то схемы, закусив губу и бросая взгляды на подругу. Мне она вообще молча выбрасывает поднятый вверх указательный палец, чтоб не сбивал мысли.

Третий раз ладно. Хорошо хоть Миру похожа на себя обычную и вопросительно поднимает подбородок:

— М-м-м? Что за взгляд? Что задумал?

— Пошли отойдём, поговорим.

Подхватываю "сестру" и практически волоком тащу метров на тридцать в сторону: от девчонок у меня секретов нет, но говорить-то я собираюсь не о своих делах.

— Что тебе сказал завуч? Такого, что у тебя глаза стали, как у филина? — Хамасаки оказывает на меня неожиданно умиротворяющее действие. — И ты это вдобавок решил скрыть от остальных.

Она по-родственному берёт меня под руку и кладёт висок на плечо. Интересные ощущения.

— А приколи, ещё месяц назад ты о таком походе со мной даже мечтать не мог, — продолжает она, метким плевком сбивая летящую наперерез стрекозу. — О, у меня кое-какие функции восстанавливаются. Вау.

— Каким образом ты смогла активировать это расширение без импланта? — спрашиваю, чуть помолчав, совсем не о том, о чём хотел.

Продукт, который у неё сейчас сработал — игрушка, но для натуралов она недоступна.

— Расскажу, — обещает она. — Но сразу после тебя. Говори, что у тебя там с Трофимовым стряслось, видно же.

— С ним как раз ничего, он там с кем-то разговаривал и безальтернативно предложил зайти позже.

— В достаточно категоричной форме? — смеётся японка.

— Ага.

— Как у тебя сейчас с самооценкой? — её ладонь аккуратно гладит мой бицепс.

Сама она продолжает улыбаться.

— Зашкаливает, — ворчу. — Кабы были не кровные родственники — сейчас бы ещё веселее был.

— Угу. Я потому и добрая. Расслабься, я без задней мысли! Почему-то подумала: с отцом больше разговаривать не хочу и не буду. Маман оказалась способна на сюрпризы — тебя. Не то чтобы неприятно, на чёрт его знает, какие у неё ещё секреты от меня есть... Получается, мы с тобой — единственные люди в мире с настолько общим составом крови, у которых даже тайн друг от друга особых нет. — В интонациях японки помимо иронии звучит настойчивый оттенок вопроса.

Без затей вываливаю инцидент с её бывшей китайской подругой.

— Вот это да. — Миру разворачивает нас обратно, но шаг не ускоряет. — Так, сейчас соображу. Это как-то связано или с моим вирусом, или с этажом клиники, где твоя мама погибла... Чего молчишь?

— Думаю. Взаимоисключающие желания одолели.

— Какие?

— С одной стороны, хочется ей помочь. Просто какая-то физиология — зуд от неправильности.

— С другой?

— Неохота себя чувствовать идиотом. А почему-то кажется, что именно им и окажешься, если сейчас начать размахивать шашкой. И приняться разгонять тучи над её головой.

— Тебе и не стоит этим заниматься, — машинально замечает Хамасаки. — Если в их ровную шеренгу вломишься ты, могут реально постараться отомстить ей. Причём в такой форме и в такое время, что ты и захочешь — а ничего не сможешь сделать. А вот если поступить наоборот...

— Стой! Что задумала?!

"Сестра", не выпуская моего локтя, делает ещё один разворот на сто восемьдесят градусов:

— Да наши латиночки ещё полчаса будут тут приседать, Мартинес же сказала. Мы только под ногами путаться будем. Пошли пройдёмся по своим делам.

— Э-э-э, а куда ты сейчас меня тащишь?

— Да как раз эту проблему и решим, — абсолютно спокойно предлагает Миру. — Я же вижу, у тебя прямо триггер на эту тему: не успокоишься, пока не рассосётся.

— Она была уверена, что ты её проигнорируешь.

— Я же не ради неё, — пожимает плечами Миру. — Если бы речь шла только о ней, не знаю, как бы поступила. Честно. Но это же и тебе неприятно? А для тебя мне этот вопрос ничего не стоит решить, так почему не сделать?