Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Мозги, что ли, зачесались? — молниеносно сообразил товарищ и опять весело заржал.

Похоже, собственное положение на весу его нисколько не волновало.

— Рассказывай. — К испаноговорящим присоединилась и японка. — Быстро говори, что задумал. Ещё раз.

— Я против любой избранности. Мне неинтересно ни жить вечно (уже говорил), ни навариваться на ажиотажном спросе, ограничивая одних и поднимая других. Вон, как Тераяма-дед пытается всеми силами оказаться впереди всей очереди, используя локти и не только.

— В принципе, он никогда и не скрывал, что местами является левым, — задумчиво покосилась на брата Хамасаки, говоря о нём в третьем лице. — Виктор, но подобные анонсы никогда не становятся общим достоянием сходу, я о расшифровке и редакции гена старения. Должны пройти годы или десятилетия, прежде чем...

— Плевать, — равнодушно перебил Рыжий. — Или всем — или никому. Я в первом списке, плюс лично у меня есть ресурсы и в сегментах, потенциально. Моя родная сестра — вообще первый в истории ген, который не стареет. Родная кровь УЖЕ будет жить вечно, правильно?

— Продолжай. — Миру убедительно изобразила то ли статую, то ли фрагмент скалы.

— А всё. Я всё сказал. Мне наплевать на ваши стандарты, — он выделил "ваши". — Вы видите себе задачей наесться самостоятельно либо забрать деньгами, если это блюдо вам не по вкусу, — тут он имел в виду их с Длинной, поскольку латинос на редакцию гена тоже не претендовали (хотя и по иным причинам).

— Хочешь ввести свой социальный стандарт? — японка наморщила лоб и что-то про себя просчитала. — Выступить социальным поставщиком без сортировки?

— Угу, — простенько кивнул одноклассник, продолжая висеть в воздухе между ними. — А ты что-то имеешь против? ГЕНЕТИКС, если там есть нужное нам, в отличие от HAMASAKI INCORPORATED расшифровку и редакцию гена старения сделает доступной для всех. Нет, не так. ДЛЯ ВСЕХ — вот так. Политика компании, говорю как единственный её владелец и управляющий в одном лице. Когда-нибудь, в перспективе, — он шмыгнул носом, сводя на нет весь пафос.

Они вчетвером немного помолчали.

— Впервые не знаю, что сказать, — пробормотала она, пробы ради резко расслабляя руку и отпуская Рыжего со своей стороны.

Эрнандес экспериментальным путём полностью подтвердила догадку о собственной телепатии: с противоположного бока её пальцы тоже разжались.

Одноклассник некуртуазно шлёпнулся на пятую точку и обиженно посмотрел на каждую из них:

— Вот не думал, что вы такие жлобы! — ввиду он имел, однако, вовсе не падение на землю.

— Мне не каждый день парень сообщает, что намеревается начать войну всех против всех, — честно сформулировала Мартинес. — Только не говори сейчас, что ты искренне не понимаешь последствий такого своего решения.

— Я очень хорошо понимаю, куда НАДО идти. Нам всем — обществу, цивилизации, людям в целом. — Рыжий подтянул пятки поближе и обхватил ноги руками. — Знаешь, мне иногда кажется, что меняются только цивилизации, страны, миры — а люди как были ленивыми эгоистами, не думающими даже на шаг вперёд, так ими остаются. Лично я хочу попробовать кое-что новое.

— Она непротив, — тут же сдала её Эрнандес. — Она поддержит тебя в любом решении, просто у неё сейчас шок, это пройдёт.

— А ты?

— И я.

— Я не возражаю тоже, если для тебя это имеет значение. — Хамасаки каким-то образом научилась ускорять свою думалку без импланта и за десяток секунд явно прокрутила в голове несколько часов. — Но не могу не спросить, как брата. ПОЧЕМУ?

— Зачем тебе? — подозрительно покосился на японку Седьков. — Мало ли, кому какая моча в голову. Капризы у меня могут быть свои? Тем более что речь о ГЕНЕТИКС, а не о HAMASAKI INCORPORATED.

— Это очень похоже на рубеж чего-то нового. Такого общество ещё не видело, — японка принялась размышлять вслух. — Я не могу сформулировать в деталях, да не буду и пытаться. Просто хочу понять: зачем это нужно ТЕБЕ? Можешь объяснить? Если секрет — я пойму, можешь не отвечать. — Она ухватила его за ладонь и решительно выдернула вверх, на ноги. — Но ты как будто понимаешь что-то такое, что лично от меня ускользает. Ну не каприз же, в самом деле?

— А этого не объяснишь. Витя Седьков, — теперь он похлопал себя по животу, — когда отдавал деньги Лысому, оставался без обеда. Ему очень хотелось жрать.

— Какая связь? — не утерпела Мартинес, перебивая.

— А вон там, на углу набережной и проспекта, есть бесплатная столовая.

— Она же для бомжей?! Там же одни клошары питаются?!

— Еда как еда, — вздохнул одноклассник. — Одноразовая посуда, всё горячее, иногда даже не синтетика. Вполне нормально, особенно с учётом нулевой стоимости чека. Там и нормальные люди встречаются, поверь... Ты там не была — но я хорошо знаю, потому что изнутри.

— Ты — единственный из первого списка, кто сможет похвастать, что знает изнутри подобный адрес, — без эмоций констатировала Хамасаки. — До чего занятно.

Интересно, что она чувствует в такие моменты. Спросить, что ли? Не сейчас, наверное.

— Вот у меня и появился мелкий каприз, — не обращая внимания на бурю чувств у окружающих, завершил Рыжий. — Пусть те, кто питается там, получат возможность лично увидеть, как изменится меню за сотню лет: а вдруг появится что-нибудь вкусное! Ну или за пару сотен лет, если в течение века меню будет одно и то же.

— Бля. — Других слов у неё не нашлось.

— Н-да уж. — Эрнандес задумчиво колупнула асфальт носком дорогого ботинка, не обращая внимания на появившуюся царапину.

— Я тебя услышала, — Миру взяла Виктора под руку и решительно направила к школе. — А как с этим твоим намерением согласуется твоё заявление послу? Фактический отказ воевать и сражаться за своё? "Отдадите — хорошо; не отдадите — бог с ним"? Или я что-то не так поняла?

Мартинес быстро подхватила Седькова под второй локоть, пока места не заняла Длинная:

— Я тоже внимательно жду ответа на этот вопрос.

— Так блеф же, — Рыжий удивлённо посмотрел на каждую по очереди. — Эй, вы чё?!

Она снова резко встала, врубая расширение на силу:

— Стоп. Ты хочешь сказать, что говорил своему Сапрыкину одно, а думал другое?

Хамасаки была явно не Эрнандес и мыслей читать не умела. Её вместе с братом рывком развернуло назад и едва не бросило на колени.

— Я тоже не заметила ничего подобного, — Ана догнала их и пытливо всмотрелась в глаза одноклассника. — Со стороны было как чистая монета.

— Ну, на то и расчёт, — Седьков непонимающе пожал плечами. — Если блефовать так, что все видят — какой прок? Вам вот говорю правду сейчас.

— Хренасе, дела твои, Иисусе. — Длинная пнула мелкий камень. —