Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

Все повернулись к худому, нелепо лопоухому человеку, видимо, тому самому бедняге Блейксу. У мастера сократился на шее кадык, а замечательные уши заполыхали красным цветом, как сигнальные фонари.

– Я не прятал дверь из поморского дуба! Наверняка замковые домовики постарались. Вы же знаете эту нечисть: чуть что плохо лежит, сразу в хранилища тащат! – нервно отозвался тот и немедленно попытался перевести разговор на нас: – А что вы делали в хранилище музейных экспонатов?

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что мы тоже плохо лежали… в смысле, стояли. Замковые домовики приняли нас за изваяния и без спроса оттащили в хранилище. Однако у Ваэрда оказался готовый ответ:

– Экскурс в историю! Мы любовались решительными ликами наших славных полководцев.

– Размах впечатляет, – поддакнула я, рассудив, что восхищения чужими закромами много не бывает. Вдруг все начнут обсуждать ценность мраморных голов и забудут, что мы прятались возле них?

– Но почему в подсобке, а не в галерее? – изумился ректор, явно не собираясь ничего забывать. – Если мне не изменяет память, ваш дед, маэтр Ваэрд, стоит именно там. Практически на самом видном месте.

– Мастреса Роуз заблудилась, – объявил Гаррет.

Чего?!

– Так почему же вы ее не вывели в галерею? – изумился ректор.

– А я ее просто сопровождал.

Славно, Ваэрд! Из твоих слов, девушка страдает топографическим кретинизмом – и не только топографическим! – а ты из чувства солидарности ее поддержал. И теперь мы стоим, как два самых обычных кретина, заблудившихся в трех коридорах. Чудесно!

На месте главы академии я сопроводила бы нахалов на выход с дорожными сундуками или хотя бы приговорила к общественным работам, но нас отпустили на все четыре стороны. Но мы зачем-то опять рискнули и пошли в одну. Хотя очевидно, что с Ваэрдом лучше ходить параллельными коридорами, чтобы никогда случайно не столкнуться на повороте и не влипнуть в дуэль или какую-то срамную историю.

Пока мы согласованно покидали «площадку позора», в спину несся густой бас ректора, в сердцах чихвостившего замкового смотрителя, а заодно лопоухого мастера. Оказавшись на развилке, я объявила:

– Все, Гаррет, с этого места мы расходимся в разные стороны и больше никогда не встречаемся! Вместе мы постоянно попадаем в странные ситуации.

– А, по-моему, было весело, – ухмыльнулся он и добавил: – И очень горячо.

Выразительно закатив глаза, я покачала головой и обошла его по дуге.

– Адель!

– Да что?!

Он стоял посреди пустого коридора, спрятав руки в карманы, и широко, белозубо улыбался.

– У тебя остались мои письма и пальто.

– Не смей ко мне приходить! Отправлю с посыльным! – огрызнулась я и, сердито стуча каблуками по каменному полу, направилась в центральный холл.

В середине дня в общежитии царила неуютная тишина. В безлюдном холле сердито щелкали большие настенные часы. Кряхтя, по лестнице спускалась Юна с комнатной розой в руках. Объемный колючий куст, словно разросшийся на воздухе родного Норсента, закрывал ей обзор.

– Куда ты опять тащишь Эдварда? – удивилась я.

– В оранжерею.

Тут Юна едва не перемахнула последнюю ступеньку, сдавленно охнула. В мгновение ока я оказалась рядом и подхватила тяжелый горшок. Колючие ветки моментально зацепились за выбившиеся из пучка кудряшки, словно куст умолял, чтобы жестокую девицу остановили от убийства невинного растения.

– Ты решила отселить куст? – осторожно уточнила я, помогая подруге поставить тяжелую ношу на пол.

– Вернуть хозяину. – Юна выпрямилась и посмотрела прямо мне в глаза. – Сегодня ко мне подошел тот парень – Андэш. Сказал, что ты узнала правду и пригрозила ему скандалом, если он не признается, что и есть тот самый Гаррет Ваэрд из писем. Сказал, что вернет их, если я отдам ему розу.

– Паршивец! Надеюсь, ты забрала у него свои подарки? – мигом взвилась я.

– Зачем? Все равно от них избавлюсь. И куст выброшу, так что пусть лучше себе оставит, но письма я просто обязана вернуть, чтобы лично уничтожить.

– Помочь дотащить куст до оранжереи? – предложила я и перекинула сумку с инструментами через плечо, чтобы она не спадала на локоть и не раскачивалась, как маятник.

В двери оранжереи мы не вошли, а ввалились. Только плюхнули растрепанного и подранного ветром Эдварда на пол, как появилась вчерашняя северянка.

– Мы к Андэшу, – как-то исключительно неуверенно для человека, собравшегося закатить скандал, проговорила Юна и почему-то покосилась на меня, хотя из нас двоих вообще-то лучше разговаривала на диалекте.

– Он здесь? – немедленно спросила я, пока соседка не передумала забирать письма и не сбежала.

– Я тебя знаю, – сощурилась северянка, глядя на меня, и уперла руки в бока. – Ты та студентка по обмену, после которой исчез куст адвансовой клубники!

– Прости что? – немедленно прикинулась я «войлочным сапогом». – Повтори еще раз, я плохо понимаю диалект.

– Разве у тебя нет перевод… – От чувствительного удара локтем под ребра Юна прикусила язык и в полной мере осознала, как не вовремя решила выступить в роли рупора правды.

– Так позовешь Андэша? – нахально спросила я у северянки.

Она недовольно пожевала губами, видимо, мысленно смиряясь, что с глупыми иностранками не договориться, и предпочла передать нас в руки напарника:

– Гор, к тебе пришли!

Андэш возник из превращенной в розарий подсобки и, сунув руки в карманы прилично замызганных рабочих штанов, с нахальной ухмылкой начал вальяжно приближаться.

– Ходите парами, гостьи из Шай-Эра?

– Я возвращаю тебе розу! – нахмурившись, с воинственным видом объявила Юна и даже указала пальцем в розовый куст. – Отдай письма.

Северянин не торопился превратиться в приличного человека и поступить по совести. Остановил на мне взгляд и спросил:

– Как прошел практикум? Попала к мастерам?

– Несмотря на то, что ты перепутал ингредиенты, – сухо отозвалась я. – Плохой из тебя помощник, Андэш.

– Извини, у тебя неразборчивый почерк, – хмыкнул он без капли сожаления и кивнул: – Ждите здесь. Сейчас принесу письма.

Через некоторое время он вынес перевязанную трогательно-розовой лентой пачку разноцветных мятых конвертов. Не потрудившись вытащить из кармана руку, другой он протянул письма Юне. Она забрала их молча, стараясь не смотреть в лицо обманщика, но пальцы заметно дрожали.

– Пиши, если станет скучно, – обидно хмыкнул он напоследок, повернулся к нам спиной и неторопливо отправился куда-то за кусты.

– Подержи, – процедила Юна, всучив пачку мне в руки.

Она проворно подхватила с садовой дорожки деревянное ведро с грязно-чернильной водой, явно перемешенной с какой-то прикормкой.

– Андэш!

Северянин оглянулся. Я успела отскочить в сторону прежде, чем в парня полетел маслянистый поток. Вода ударила в грудь, мгновенно промочив одежду, на лицо и растрепанные волосы попали