Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Пит начал медленно обходить стол, сокращая дистанцию. Три шага до Крейса. Один выстрел. Один решающий удар.

— Вы вольны меня убить, — произнес Крейс с пугающим безразличием. — Это ваше право. Я выстроил систему, погубившую тысячи жизней. А если учитывать косвенные последствия, то, вероятно, и десятки тысяч.

— Вы признаете свою вину? — голос Пита был сух.

— Это факт, — парировал Крейс. — А факты не нуждаются в признании.

Пит подошел к креслу напротив стола, но не сел. Он замер, пристально вглядываясь в лицо собеседника. — Зачем? Зачем вы сотворили это чудовище?

Крейс перевел взгляд на стену с мониторами. Карты, массивы данных, бесконечно пульсирующие потоки информации отразились в его стеклах. — Потому что я мог. Потому что это было… эстетично.

— Эстетично? — Пит едва скрыл отвращение.

— Вам не дано понять, — Крейс медленно повернулся к нему. — Там, где вы видите лишь экраны и объективы, я вижу архитектуру. Систему, обладающую абсолютным знанием о каждом. Систему, предсказывающую поведение и вычленяющую закономерности из первозданного хаоса. Она… совершенна.

Пит медленно опустился в кресло. Его рука не покинула рукоять оружия, но теперь покоилась на колене.

— Совершенна в искусстве убивать.

— Совершенна в понимании человеческой природы, — мягко поправил Крейс. — А то, как ее используют… это уже не моя епархия.

— Не ваша епархия?

— Я лишь создаю инструменты. Другие решают, как их применять.

Пит долго смотрел на него. В его взгляде не было слепой ненависти — скорее странное, тягостное узнавание. — Вы рассуждаете как человек, который воздвиг стену между собой и последствиями собственных деяний.

— А разве вы — нет? — Крейс подался вперед, и его взгляд стал колючим. — Вы ведь тоже убиваете людей, мистер Мелларк. Убивали вчера, убиваете сегодня и будете убивать завтра. После чего ложитесь спать, чтобы утром начать всё сначала. Как же вам это удается, если вы не отделяете себя от того, что творят ваши руки?

Тишина затянулась.

Пит промолчал. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что ответ, застывший на губах, был слишком горьким, чтобы произносить его вслух.

Крейс вальяжно откинулся на спинку кресла, и в его позе промелькнуло некое подобие торжества.

— Вот видите. Мы с вами сотканы из одного полотна. Я лишаю жизни с помощью данных, вы — с помощью свинца. Но итог неизменен: кто-то уходит в небытие, а мы остаемся.

— Разница лишь в одном, — Пит медленно извлек планшет, — я вынужден видеть лица тех, кого убиваю. Для вас же они остаются лишь безликим кодом.

Он активировал устройство и открыл файлы, которые Лин только что выкачала из недр серверной. Развернув экран к Крейсу, Пит запустил видео.

На дисплее возникла запись допроса. Человек, прикованный к креслу, чье лицо превратилось в сплошную кровавую рану. Голос за кадром — пугающе будничный, лишенный всяких эмоций — монотонно требовал: «Место встречи? Назови имена». Пленник кричал, захлебывался мольбами, выплевывал фамилии друзей в надежде на избавление. «Хорошо. А теперь — заново. С самого начала».

Крейс смотрел. Его лицо по-прежнему напоминало маску, но в глубине зрачков что-то безвозвратно надломилось и погасло, стоило этой картине ожить перед ним.

— Это тоже часть вашей «архитектуры»? — ледяным тоном спросил Пит.

— Я знал, что подобные методы применяются, — голос Крейса стал едва слышным.

— Но это было абстракцией. Сухими строчками в отчетах. Графой «результативное дознание». Однако видеть это своими глазами...

— Теперь вы видите, — отрезал Пит.

Он переключил файл. Теперь на экране была молодая женщина — ей едва ли исполнилось двадцать пять. Она была привязана к стулу и беззвучно плакала. Закадровый голос продолжал допрос, и она отвечала, заикаясь от ужаса, выдавая адреса, явки, даты.

— Кто она? — выдавил Крейс.

— Я не знаю. Одна из тысяч. Но для вас она должна быть знакомой. Она — часть ваших данных. Всего лишь точка на вашей безупречной карте. Цифра в вашей совершенной системе.

Крейс резко отвел взгляд.

— Выключите это.

— Нет, — Пит оставил видеозапись идти своим чередом. — Смотрите. Это плоды ваших трудов. Ваша хваленая «архитектура» в действии.

Женщина на экране зашлась в крике, срывая голос в мольбе. Она обещала выдать всё, любую тайну, лишь бы это прекратилось, лишь бы мучители остановились… Крейс зажмурился, словно надеясь отгородиться от реальности.

— Достаточно, — выдавил он.

Пит погасил планшет. В кабинете воцарилась тяжелая, осязаемая тишина.

— Я не желал этого, — наконец заговорил Крейс глухим, надтреснутым голосом. — Я создавал систему для… для анализа. Для прогнозирования. Не для пыточных подвалов.

— Но вы прекрасно осознавали, в чьи руки она попадет и как будет использована.

— Да. Осознавал, — Крейс открыл глаза и прямо посмотрел на Пита. — И всё равно продолжал работу. Потому что… потому что она была совершенна. И я не мог позволить себе оставить ее незавершенной.

— Даже ценой тысяч жизней?

— Даже так.

Снова молчание. Пит убрал планшет и долго, изучающе смотрел на Крейса, словно взвешивая его на невидимых весах.

— У вас есть дочь, — произнес он наконец.

Крейс вздрогнул. Это была первая живая, неприкрытая реакция — маска беспристрастного ученого дала трещину.

— Откуда… Откуда вам это известно?

— Это не имеет значения. Ей четырнадцать. Она живет отдельно и видит вас раз в месяц, если судьба будет к вам благосклонна.

— К чему вы клоните?

— К тому, что она скажет, когда узнает правду о деле всей жизни своего отца? — Пит подался вперед, сокращая дистанцию. — Когда поймет, что вы — архитектор системы, выкосившей тысячи судеб? Что она бросит вам в лицо?

Крейс хранил молчание, но его пальцы судорожно сжались в кулаки.

— Она и так со мной не разговаривает, — выдавил он наконец, и в его голосе впервые прорезалась живая боль. — После развода… она винит меня. За то, что работа для меня всегда была важнее семьи.

— У вас есть шанс всё изменить. — Каким образом?

Пит неспешно откинулся на спинку кресла. — Вы можете погибнуть сегодня. Я вправе оборвать вашу жизнь прямо сейчас — и мир этого даже не заметит. Вы станете лишь очередной безымянной жертвой в отчетах повстанцев. А