15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

ведро. Космические технологии! С тоской посмотрел на зубную щетку и, превозмогая лень, выдавил из тюбика зубную пасту. А то стоматологическая помощь здесь, похоже, сводится только к удалению. А как же хочется улыбаться по-голливудски, от уха до уха.

Завел будильник. Зачем я это делаю? Все равно пришлют какого-нибудь вестового, позвать пред ясны очи. Но так хоть появляется иллюзия, что ты на что-то влияешь, хоть что-то контролируешь. Например, свой сон. Погасил свет. Лег на кровать Копца, укрылся и начал моститься, чтобы принять именно ту самую заветную позу, в которой получится уснуть быстро и желательно без сновидений. Например, эмбриона. Говорят, возвращение в пренатальное прошлое помогает забыться. Сейчас проверим.

Хрен там. Вертелся и без толку. И тут мои планы на сон грубым и нецивилизованным образом нарушили посторонние звуки. Что-то шуршало и цеплялось в темноте за предметы нашей скудной обстановки.

— Илья, ты, что ли? — спросил я, не открывая глаза. — Хорош шуметь. Что тебе в санитарной палате не спалось, сюда среди ночи приперся?

Вопросы были риторическими, это я так, поворчать немного. Хотя и правда, странно. К тому же дыхание пришлого организма было не таким, как у Копца. Он и так сопел, а сегодня особенно. А тут дышит тихонечко, хоть и слегка учащенно. Сон, если и был какой, пропал бесследно. Я думал, куда дел оружие. Получалось — лежит под кроватью, на кроссовках. Вскочить и быстро схватить вряд ли получится — надо сначала повернуться.

Я решил, что неведение — не самая лучшая штука в этой ситуации. Пришел неизвестно кто, дышит тут, молчит. Надо разобраться, может, собака? Хотя не видел я здесь свободно гуляющих по территории песелей. И только я повернулся, чтобы встать, на меня кто-то навалился и довольно бесцеремонно прижал к кровати, а потом начал целовать. Длинные волосы, нежные губы, грудь… Грудь?

— Женя?! — сумев оторваться от губ, только и спросил я.

— Тише, Андрюша, ты сейчас весь гарнизон на ноги поднимешь, — ответил мне знакомый голос, и маленькая ручка оказалась у меня в трусах. Меня опять страстно поцеловали, буквально рывком сдернули нижнее белье. Я пощупал девушку. Тоже голая.

— А как же…

Договорить мне не дали, Женя взяла дело в свои руки. В буквальном смысле. Оседлала меня и… ну поза амазонки это что-то с чем-то! Контроля нет, а вот новых ощущений — полно! Ким начала тихонько постанывать, все ускоряясь и ускоряясь.

— Но я ведь… — мозг не давал расслабиться, я цеплялся за прошлое, будто за спасительную нить.

— Замолчи! — Женя легла на меня, не переставая двигаться. — Здесь никаких жен и мужей. Не беспокойся, я сама всё сделаю.

«Гори оно все синим пламенем», — подумал я, перестав сопротивляться.

Сладкая судорога настигла нас уже спустя минуту.

* * *

Когда я проснулся — Жени в палатке уже не было. Лишь кровать хранила ее запах. Заткнув трезвонящий будильник, я потянулся. Чувство стыда? Угрызения совести? Я прислушался к себе. Нет, ничего не екало внутри. Ночью у меня не секс был и не измена. Реанимация. Именно так к этому и надо относиться. Взаимная реанимация двух молодых дураков с нестойкой психикой, что оказались в мясорубке афганской войны.

Я оделся, быстро ополоснулся. Быстро перекусил в только открывшейся столовой. И сразу помчался к госпитальным палаткам.

Эвакуация в Кабул раненых еще не началась, но все уже работали. Я в основном исполнял роль старшего куда пошлют. И даже не думал обижаться, и сам понимаю, что в военно-полевой хирургии я ни в зуб ногой.

Но потом Георгадзе выдернул меня для индивидуального задания.

— Пойдем, студент, на обход. Посмотрим, что там с подготовкой к эвакуации.

Я встал, одернул халат, двинулся к выходу.

— На исходную, — скомандовал капитан. — Что забыл?

— Фонендоскоп взял, — я даже провел руками по шее, проверить, не упал ли он случайно. — Ручка, — хлопнул рукой по нагрудному карману, — на месте.

— Э-э, генацвале, а писать на чем собрался, умник? Дядя Шота напишет? Ты что, думаешь, я за тебя твою работу делать буду? Попал в рабство, терпи! Спросил, кто идет с нами? Если только мы вдвоем, кто будет давление измерять? Догадайся с одного раза.

Ну, фельдшера с тонометром и термометрами я и сам припряг. Это я для Георгадзе никто и звать меня никак, а для среднего и младшего персонала — вполне себе начальник.

Кто хоть день в стационаре работал, тот на обходе побывал. Обязательная процедура. Бывают они очень разными. И состав варьируется. Самый маленький состоит из одного человека, когда доктор из-за дефицита времени бежит по отделению, ненадолго останавливаясь возле проблемных пациентов. Потом — когда в компанию включают медсестру. Не реже раза в неделю в отделении делают обход с заведующим. Толпа увеличивается — тут уже и старшая медсестра, и процедурная, и санитарка, которая таскает стопку историй, чтобы можно было, не отходя от кассы, посмотреть анализы и назначения. Но это так, рутина.

А бывают обходы как стихийное бедствие. Особенно если это не простая больница, а клиническая. Тут уже попадаются профессора и даже академики со всякими членами-их-по-корреспондентам. Большой королевский выезд получается. Главный врач, начмеды, заведующий кафедрой, доценты, преподы, ординаторы, интерны… Больным от этой оравы толку никакого. Девяносто процентов присутствующих вообще не в курсе, кто тут и зачем. Заходит светило, за ним часть свиты просачивается — сколько в палату влезает. Как правило, лечащему врачу места не хватает. Докладывает заведующий, который знает сильно примерно. Академик слушает с царственным видом, иногда задает дежурный вопрос, как генерал у Гашека про отхожие места — и дальше.

У нас был скромный забег. Четверо. Я, Георгадзе, Бубнов и Кубарев. Зашли, фельдшер термометры рассовал по подмышкам, я измеряю давление, Георгадзе смотрит, что и как. Кого-то я запомнил с сортировки, но большинство для меня были будто впервые увиденные. Половина, если не больше — с минно-взрывными травмами. Понятное дело, мины летали, склад с боеприпасами горел и взрывался, так что получите — осколки, контузии, тупые травмы, ЧМТ — и шок.

Я смотрел на это месиво, и мне даже стыдно стало, что я поперся к Грише звонить домой, а потом завалился спать. Когда они успели всё это обработать, зашить, перевязать, поставить кучу капельниц? Да, видел я все эти мероприятия на бегу, но только сейчас, собранные вместе в ожидании вертолетов, они придавили меня своей массой боли, крови и страданий. В скорой все фрагментарно. Да, бывают массовые аварии. Но война… Это другое.

Что удивило — никто не пытался даже что-то там уточнить по карте. Ампутация? Без