Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

И в этот миг вдруг снова кольнула сердце… Эх, зря он все же сюда пошел! Говорили ж врачи, что нельзя волноваться… Трясущейся рукой Михаил потянулся в карман за телефоном, даже сумел втащить его, но в этот миг снова кольнуло сердце – и все перед глазами словно начало меркнуть… «Скорую надо!» - только и успел подумать Михаил, и сознание окончательно погасло.

***

Очнулся он как-то внезапно - и в первый миг не понял, что же произошло. Последним воспоминанием его была боль в сердце, а потом вдруг словно резко сменили фон на экране. Только что это, мать вашу?

- Здоров, Михан! - вдруг окликнул его какой-то смутно знакомый паренек. - Что застыл-то? Домашку что ли не сделал?

- Какую домашку? - с еще большим удивлением уставился Михаил.

- Ну так по физике ж! Или опять Ленку свою высматриваешь?

Твою мать! Да это ж его одноклассник, Петька Федотов! Вот только Михаил прекрасно помнил, что Петьку того схоронили лет пятнадцать назад, умер от инфаркта… Говорят, у него с самой Долгой зимы что-то с сердцем не так было. Да и не Петька он давно был, а самый что ни на есть Петр Степанович, доктор технических наук и директор одного из крупных НИИ! Прямо как когда-то сам Михаил… До тех пор, пока не перевели в проклятую Москву в министерство!

- Да никого я не высматриваю, - решив разобраться со всем по ходу, произнес Михаил.

- Ну тогда пошли уж!

'Что же случилось?' - пока они шли до школьного двора, раздумывал Михаил. Про сердце-то он не забывал ни на миг, а потому основной ход мыслей шел к тому, что сейчас он лежит в больнице с какой-нибудь болезнью сердца, а все происходящее вокруг – всего лишь его глюки. Но, блин, насколько все же они реалистичны! Даже и впрямь хотелось поверить, что он снова в детстве, что не было никакой Долгой зимы, что жизнь кругом светла и прекрасна!

Вот уж и такое знакомое здание школы №34, где он с удивлением встречается и здоровается с внезапно помолодевшими одноклассниками... Васькой Петренко, которого отправили в лагеря в годы Долгой зимы, откуда он вышел дряхлой развалиной и остаток своей недолгой жизни проработал дворником. Лехой Никифоровым, в годы Долгой зимы сорвавшийся со строительных лесов, получив множественные переломы ноги и став на всю жизнь хромым. Викой Старостиной, первой красавицей класса, за кем когда-то бегали почти все пацаны, в будущем ставшей его женой... Анькой Поповой, в годы Долгой зимы ставшей начальницей склада и проведшей всю жизнь в торговле. Семеном Антоновым, будущим фрезеровщиком 6 разряда на «Серпе и Молоте», куда его распределили во время Долгой зимы. Тохой Никифоровым, будущим инженером-конструктором спецтехники, работником закрытого НИИ. И другими такими, казалось бы, давно забытыми друзьями-одноклассниками...

Потом все вместе топали куда-то в класс, где он, машинально повторяя действия одноклассников, выложил на стол учебники по физике за 10 класс, тетрадку, авторучку-'пипетку' и пузырек с чернилами. И буквально сразу же зазвенел звонок, и в кабинет с журналом в руках вошла физичка. Анька Попова, староста класса, перечислила отсутствующих – хотя их список несколько удивил Михаила поскольку в нем откуда-то вдруг появилась парочка классных лоботрясов, которые, помнится, не прошли в старшие классы по среднему баллу?

- Ну что, ребята, на прошлом уроке мы изучали законы фотоэффекта, - наконец-то произнесла физичка. - Кто-нибудь хочет ответить? Нет, сиди, Старостина, у тебя и так оценок хватает. А к доске пойдет... Солнцев.

Чуть не подскочив от удивления, Михаил вылез из-за парты, уверенным шагом дотопав до доски, начал отвечать. Фотоэффект, что он про него помнит? Да, как оказалось, просто полно всего! Начав с истории открытия фотоэффекта и уравнения колебания электрона, Михаил быстро перешел к законам Столетова, красной границе фотоэффекта и квантовой теории фотоэффекта, попутно записывая известные ему уравнения фотоэффекта и изображая переходы электронов между энергетическими уровнями. Когда же Михаил наконец закончил с рассказом, в классе стояла полная тишина...

- Что-то неправильно сказал? - внезапно растерявшись, произнес Михаил.

- Ты мне решил урок сорвать... - с напускной строгостью произнесла физичка, однако, взглянув на нее, он вдруг понял, что она чуть не смеется. - Правильно все. Откуда только знаешь все это?

- Так я ж, Наталья Николаевна, ведь на физфаке... учиться собираюсь, - чуть не сказав 'учился', в последний миг исправился Михаил. - Вот и готовлюсь к поступлению...

- Понятно, - ответила физичка. - Ладно, садись... Пять. Только чтобы больше без фокусов!

- Ну ты и задал! - едва Михаил сел на свою вторую парту, пихнул его локтем в бок Петька. - Я аж заслушался, а уж училка... Я у ней такого лица ни разу не видел!

Впрочем, Михаил на эти слова не обратил особого внимания. Хоть и, машинально глянув в соседскую тетрадь, открыл учебник на той же странице, но почему-то даже не взглянул туда, продолжая чуть ли не таращиться на физичку. 'А ведь ей всего 26', - вдруг подумал он. Когда-то в прошлом она казалась всем ученикам взрослой серьезной теткой, а вот сейчас перед ним вдруг оказалось всего лишь молоденькая и очень даже симпатичная девушка... Даже машинально вспомнилось все, что он знал про ее дальнейшую судьбу... Всю свою жизнь она фактически отдала школе, семьи никогда не имела… Правда, лет в сорок взяла ребенка из детского дома и воспитала его как своего родного. За то школьники ее буквально обожали – это Михаил помнил прекрасно! Да и родители, впрочем, тоже всегда хорошо относились.

К доске в этот день не выходил больше никто, так что остаток урока пролетел для Михаила как-то незаметно, словно в полусне... Физичка рассказывала что-то про теорию Планка, уже упомянутую им красную границу фотоэффекта, которую она называла просто 'длинноволновой', работу выхода и уравнение Эйнштейна - все на, разумеется, школьном уровне в то время, как ему в голову все лезли формулы и законы из университетского курса, формулы и функции Планка, законы излучения, связь классической и квантовой теорий излучения, комптоновское рассеяние и еще почему-то целая куча всякой фигни из университетского курса физики, которая сейчас была вообще и не нужна-то! То ли это было своего рода способом отвлечься от происходящего вокруг бреда, то ли, зацепившись за этот фотоэффект, мозг теперь пытался вспомнить и другие вещи из когда-то