Тёмная суть - Анастасия Командор

легкомысленно отмахнулся Никс. – Чем плоха наша жизнь? Лучше потихоньку делать то, что нам по силам, а не кидаться в битву, которую не выиграть. Уже пытались истребить гайстов, помнишь? Не вышло, хоть даже их было гораздо меньше, чем сейчас. Так называемое великое очищение от темной сути не продлилось и пары недель. Столько народу полегло. Пора смириться, что гайсты – такая же часть мира, как и мы.

– Господь не создавал их. Это сделал человек. А все, что создано руками человека, рано или поздно сгинет. Нужно только найти способ…

– Какой еще способ? Святоши и так жертвуют самым дорогим.

Протяжным вздохом Мадмар выразил согласие с последней фразой товарища. Бережно, любовно даже, погладил рукоять меча со знаком Видящего на крестовине и протянул:

– Вот так за чью-то тягу к мировому господству до сих пор расплачиваются все остальные. Еще и этот Ингольв со своей войной, будто бы мало нам бед… Чую, и за его алчность мы будем расплачиваться.

Война была самой популярной темой для разговоров в последние дни.

– Почему фаррахайцы вообще напали?

– Кто знает. Без объявления, без требований. Говорят, Ингольв даже в переговоры вступать не желает.

– Или не говорят. Может, кто-то просто не хочет, чтобы мы знали.

Мадмар только развел руками.

Они почти дошли до частокола. За его острыми зубьями уже не было видно деревьев – только низкие серые клубы облаков с редкими окнами света. По обеим сторонам дороги тянулись бурые и рыжие квадраты полей, с которых несколько недель назад убрали последний урожай. Теперь лишь стаи птиц копошились на них в поисках забытых зерен.

Тяжелые, укрепленные металлом ворота из толстых бревен открывали только в крайних случаях. Над ними высилась смотровая площадка, откуда дозорные следили за дорогой. И оттуда же во внешний мир спускалась лестница.

Поднявшись на крытую площадку, Никс кивком поприветствовал дозорного:

– Как оно?

– Все спокойно, – привычно отозвался солдат.

Уже несколько месяцев со стены не видели гайстов, и это не могло не настораживать.

Прежде чем снять лебедку со стопора, все трое внимательно оглядели пространство внизу. Сразу за частоколом начиналась широкая открытая полоса, очищенная от деревьев, кустарников и прочих возможных укрытий. Только торчали редкие трухлявые пни с наростами грибов. А дальше, через полсотни шагов, поднимался лес.

Снаружи было тихо. Дозорный схватился за ручку – скрипнула лебедка, и лестница, удерживаемая толстой веревкой, скользнула вниз и с глухим стуком достигла земли. Никс шутливо отсалютовал дозорному и спустился на ту сторону. За ним с кряхтением и хрустом в коленях полез Мадмар.

Первое, что следовало сделать сразу же, – обнажить оружие, пусть даже ни одной твари не было в поле зрения. Гайсты выскакивали неожиданно и подбирались бесшумно, так что осторожность, внимательность и лишняя секунда, которую не придется тратить на вытаскивание меча из ножен, могли спасти жизнь.

Святые мечи внешне не отличались от обычных, только на крестовине был изображен Глаз Видящего. Никс использовал в бою одноручный меч с двусторонней заточкой и лаконичной, чуть изогнутой гардой. Мад предпочитал более легкий вариант в паре с длинным перначом. Хоть пернач и не был святым, но мог раскроить твари череп или переломить хребет.

Не спеша и молча, внимательно приглядываясь к теням за деревьями, Истребители двинулись вдоль частокола. Серые, кое-где растрескавшиеся бревна были покрыты старыми и новыми бороздами – следами когтей. Гайсты постоянно пробовали частокол на прочность, чуя за ним такую желанную, но недосягаемую добычу. Благо твари не могли высоко прыгать и не обладали сверхъестественными силами, какие достались карам. Иначе для человечества все закончилось бы давным-давно.

Второе правило Истребителей – никогда не искать встречи с тварями. Поэтому в лес воины не ходили. Лучше уж биться на открытой местности, чем среди деревьев со множеством слепых зон. К тому же гайсты чуяли людей на большом расстоянии и, если шастали где-то поблизости, обязательно прибегали сами.

Неумолчный шум города остался далеко позади – внутри каменных стен, за пустыми полями, ожидающими озимой пшеницы. Слышались лишь редкие крики птиц. Никса такая тишина нервировала. Казалось, она предвестник чего-то дурного. Хорошо, что его предчувствия редко сбывались.

Но вдруг тишину прорезал резкий, царапающий звук. Никс замер, а миг спустя застыл и Мадмар. Переглянувшись, они перехватили мечи поудобнее и осторожно пошли вперед.

Трава шуршала под сапогами, слабо скрипела кожа портупеи, соприкасаясь с ножнами. Шаг. Еще шаг – тихий, насколько возможно.

Впереди частокол круто поворачивал влево. Пока не подойдешь – не увидишь, что за ним. Отрывистый хруст и скрежет доносились именно оттуда.

Еще несколько медленных, осторожных шагов: у гайстов отличный слух, невозможно подобраться к ним исподтишка.

Внезапно звуки за поворотом смолкли. Мадмар и Никс вновь обменялись быстрыми взглядами. Прятаться больше не имело смысла; они ускорили шаг, а потом побежали.

Из-за частокола показалась часть вырубки. И в то же мгновение длинными резкими прыжками, совсем не похожими на движения животного, навстречу воинам метнулась черная тень.

Темная суть исказила некогда живое тело: десятки лет гайсты пожирали друг друга, людей, зверей и все, что попадалось им на пути, изменяясь до неузнаваемости. Слипшаяся, покрытая слизью черная шерсть влажно блестела на солнце. Толстые мускулистые лапы оканчивались длинными загнутыми когтями. У хищника не было ни хвоста, ни торчащих ушей, зато зубастая пасть могла раскрываться невероятно широко. За несколькими рядами в беспорядке растущих зубов прятался длинный язык. А черные глаза, полные неутолимого голода и ненависти, почти сливались со шкурой.

Никс не раз сражался с гайстами и успел привыкнуть к их кошмарному виду. Однако сейчас, когда прямо на него несся этот громадный сгусток тьмы и клыков, его сердце ускорилось, а кишки предательски свело. Липкой от пота ладонью Никс крепко сжал рукоять меча, вес которого вдруг перестал ощущаться, и ринулся твари наперерез.

Гайст ощерился десятками зубов. Удивительно легко для твари подобного размера он на бегу оттолкнулся от пня, выбивая из него щепки, и отпрыгнул вбок, а потом рванул вперед. Резко сменив направление, гайст помчался на Мадмара так быстро, что секундная заминка вполне могла бы стоить Истребителю жизни.

Однако Мадмар был готов. Крутанувшись на пятках, он выставил перед собой меч, ожидая, что в прыжке хищник сам напорется на острие. Однако гайст скрежетнул когтями по металлу, придавливая клинок лапой к земле, и раскрыл пасть пошире, намереваясь одним махом откусить голову человеку. Мадмар в последний момент извернулся и рубанул тварь перначом, рассекая черную шкуру. Кровь брызнула на жухлую траву, затрещали ребра, а челюсти гайста с жутким клацаньем сомкнулись на пустоте.

Мадмар откатился в сторону и тут же вскочил. Гайст повернулся к нему, сверкая налитыми яростью глазами. Ростом он доходил Маду до пояса, но был жилистым и крупным, к тому же ловким и почти непредсказуемым. Темная суть изменила повадки зверя, о первоначальном виде которого теперь можно было только догадываться, перемолола и собрала из них нечто новое, бесстрашное и хитрое.

Гайст пригнулся перед прыжком, но в этот момент Никс подскочил к нему и с размаху ударил мечом, надеясь перебить хребет. Хищник проворно вильнул в сторону. Из раззявленной пасти показался длинный черный язык, а через мгновение острые зубы щелкнули у самой ноги Никса.

Отпрянув, Никс с силой пнул тварь