Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

что творишь, бездарь?! — сокрушался бретер, не стесняясь в выражениях. — Да у тебя никак ослиная задница вместо головы! Три лишних узла! Три! Уве, ты бакалавр тайных искусств или свой жезл на помойке нашел?

Доставалось и Марте; ее маэстро именовал исключительно бестолочью, советовал позабыть о волшбе и собирать грибы и ягоды, раз уж она в упор не видит слабых мест сотканных школяром чар. Я на эту ругань не отвлекался, всем моим вниманием завладели пространные рассуждения Алфихара Нойля. Нет, в книге не было ровным счетом ничего интересного, да только написали ее языком столь заумным, что приходилось прилагать немалые усилия, чтобы вникнуть в смысл витиеватых словес.

При этом, как и говорил архиепископ Фредрик, ничего еретического или даже просто крамольного в этих рассуждениях не сыскал бы даже самый придирчивый ревнитель веры. Сначала автор пространно расписывал особенности осознания и принятия человеком абстрактных понятий и прослеживал изменения, происходящие при переходе от индивидуального восприятия к некоему коллективному и бессознательному аналогу этого действа. Дальше приводились доводы в пользу существования ментального плана бытия, где происходило взаимодействие того самого коллективного бессознательного.

Рассуждения, лишенные общей нити, очень быстро утомили, возникло даже впечатление, что в руки попал какой-то другой философский трактат, и я открыл титульный лист, но нет, черным по белому там значилось: «Рассуждения о нереальности нереального».

Нереальность нереального? Хоть бы слово об этом написано было!

Неужели пустышка? Неужели Роберт Костель польстился на броское название и ничего из этого сочинения для себя не почерпнул?

От невеселых размышлений отвлек вскрик Марты. Как оказалось, утомленный однообразностью упражнения Уве смухлевал и закрепил конец эфирной нити узелком. Ведьма подвоха не заметила, в итоге ее ощутимо тряхнуло выплеском силы. Обозленная девчонка трясла рукой, крыла школяра последними словами и грозила сходить за ножом, дабы под корень отчекрыжить шутнику тот орган, которым он думает, и речь шла отнюдь не о голове.

Микаэль кудахтал от смеха и вмешиваться в перебранку не спешил, пришлось отрываться от чтения и утихомиривать Марту самому.

— Смотреть надо было, куда пальцы суешь! — рявкнул я, с шумом захлопывая книгу. — И думать, что делаешь, а не повторять, будто дрессированная собачка!

— Но… — выдавила из себя оскорбленная в лучших чувствах девчонка и указала пальцем на подбоченившегося Уве. — Он изменил плетение! Я с таким не умею работать!

Школяр ухмыльнулся.

— Да с ним теперь и не сделать ничего, умей — не умей!

В отличие от большинства ритуалистов он и в грош не ставил способности истинных магов, так что я решил преподнести очередной урок сразу обоим своим подопечным.

— Ну-ка сплети щит! — потребовал я, и маэстро Салазар мигом прекратил покатываться от хохота и весь обратился во внимание, предвкушая очередное развлечение.

А вот Уве и бровью не повел. С непрошибаемой уверенностью в собственной правоте он несколькими уверенными движениями волшебной палочки воссоздал нужное плетение, не преминув и на этот раз закрепить конец эфирной нити. Я медленно выдохнул, заставил себя погрузиться в неглубокий транс и прибегнул к истинному зрению, а после недолгого изучения схемы указал Марте на один из узлов и потребовал сместить его относительно других вверх и немного в сторону.

Ведьма испытующе посмотрела на меня, затем с опаской выполнила распоряжение и шустро отшатнулась назад, когда эфирное плетение вдруг съежилось, скрутилось в сияющую точку и погасло.

Уве от изумления даже рот разинул.

— Но как, магистр? — округлил он глаза. — Это невозможно! Немыслимо!

Школяр закашлялся и спешно приложил к губам носовой платок, тогда я ободряюще похлопал его по плечу и посоветовал обдумать на досуге допущенную при сотворении чар ошибку, а после прогнал слугу в сад.

— И не вздумай до обеда наведываться в библиотеку! — предупредил его напоследок. — Тебе нужен свежий воздух! Заодно оцени магическую защиту имения. Вечером расскажешь о ее уязвимостях.

— А они есть? — усомнился Уве.

— Вот ты нам об этом и расскажешь! — отрезал я и обратил свое внимание на Марту. — Тоже не понимаешь, что случилось с плетением? А ты подумай!

— Подумать? — ухмыльнулся маэстро Салазар. — Девкам ум не нужен вовсе, бедра б шире, груди больше!

Ведьма так и взвилась.

— Умолкни, а не то отрежу твой поганый язык! — пригрозила она, выведенная из себя едким замечанием Микаэля.

Тот за словом в карман не полез и поманил девчонку к себе.

— Попробуй! Только не плачь, когда перегну через колено и отшлепаю по худосочной попке!

Марта даже зашипела от бешенства; тихо-тихо, будто ядовитая змея.

Я с тоской посмотрел на еретический трактат, к чтению которого никак не получалось вернуться, и вдруг расплылся в улыбке, осененный неожиданной идеей.

— Почему бы вам не заняться этим прямо сейчас?

На меня с недоумением уставились две пары глаз.

— Перерезать ему горло? — уточнила Марта. — Уверен, Филипп?

Микаэль не стал спрашивать разрешения выпороть ведьму и потребовал объяснений:

— Что ты имеешь в виду?

— Подготовь инвентарь и организуй учебный процесс. Уве ты неплохо натаскал, может, и здесь толк выйдет, — распорядился я и предупредил: — Только смотри, чтоб без членовредительства!

Маэстро Салазар задумчиво хмыкнул и перевел взгляд на озадаченную девчонку, затем пожал плечами и покинул гостиную.

— О чем это вы? — забеспокоилась Марта. — Филипп, ответь!

Я досадливо отмахнулся.

— Успокойся и начинай вспоминать схему создания иллюзорного полога, которой научил Уве. Без морока у тебя не будет ни единого шанса.

До обеда сойтись в учебном поединке Марта с Микаэлем не успели. Обучать девчонку премудростям обращения со шпагой маэстро Салазар посчитал излишним и для начала выстругал из найденных в саду палок два подобия кинжала, а там уже и на стол накрыли. За трапезой эта парочка кидала друг на друга столь многозначительные взгляды, что раздираемый любопытством Уве попытался задержаться в гостиной, но я велел ему закрыть шторой одно из окон, а после отослал изучать магическую защиту имения.

В комнате сгустились тени, Марта необычайно легко растворилась в них и едва заметным мороком скользнула к Микаэлю, чтобы немедленно согнуться в три погибели и на подкашивающихся ногах отступить назад. Палка противника ткнула девчонке точно в солнечное сплетение.

— Туше! — объявил маэстро Салазар и приложился к горлышку кувшина, не утруждая себя наполнением бокала.

Ведьма шумно выдохнула, восстановила дыхание и вновь укрылась покровом морока, но в лоб атаковать не стала и зашла со спины. С тем же успехом — за исключением того, что на этот раз пропустила хлесткий удар по запястью, выронила оружие и замерла с приставленной к шее палкой.

— А мне начинает это нравиться! — объявил Микаэль, отпуская девчонку. — Ну же, ведьма! Удиви меня!

Марта попыталась, маэстро